Судя по глазам, он тоже спал и только недавно проснулся.
— Райдэн.
Как же я ему рада.
— Угу, — хмыкает он довольно.
— Я думала, ты снова ушел, — произношу раньше, чем успеваю остановиться.
А потом решаю плюнуть на всё и воспользоваться советом деда Исая: поговорить начистоту и открыто. Тем более, терять-то особо и нечего. Мы и так с мужем живем, как соседи, а не супруги. Да и наступающая темнота придает смелости.
Нет, ничего требовать я не собираюсь, но понять для себя ситуацию хочется раз и навсегда. Неведение угнетает и давит.
Потому глубоко вдыхаю, выдыхаю и выпаливаю:
— Ты меня избегаешь, потому что я стала толстой и страшной?
Темнота оборотням не помеха, и я отлично вижу, как быстро темнеют глаза напротив, скулы становятся острее, а губы тоньше и белее.
Недоволен. Сильно.
— Нет, — качает медленно головой, не сводя с меня напряженного взгляда.
— Из-за того, что я уже беременна, а на большее не годна?"
"Второе предположение не нравится ему еще больше. Густые брови сходятся ближе, а складка между ними увеличивается.
Глаза прищуриваются, горя как два обсидиана.
— Не-ет, — вновь отрицательное движение.
— Я не понимаю, Райдэн, — шепчу тихонько, пожимая плечами. — Я тебя разочаровала? Потому что неидеальная?
— Дурочка моя, — переворачивается муж так, что я оказываюсь в ловушке его рук, а он нависает сверху. — Маленькая и глупенькая, хоть и очень умная.
— Жалеешь? — уточняю, потому что не понимаю последней фразы.
— Ни секунды.
— Но… ты далеко, хоть и рядом, — выдыхаю и прикрываю глаза, потому что он очерчивает кончиками пальцев мое лицо.
Нежно, слегка касаясь.
Ведет от скулы вниз к подбородку, потом чуть приподнимается и поглаживает нижнюю губу, немного оттягивает ее вниз. И своими жгучими омутами внимательно отслеживает весь путь. Легкая дрожь пробегает по телу. Но не от холода.
Нет.
Мне жарко.
И волнительно.
Сердце моментально разгоняет бег и, кажется, вот-вот прорвёт грудную клетку, чтобы устремиться навстречу тому, кто, чуть наклонившись, касается носом моего виска и жадно втягивает воздух и мой запах.
Легкое урчание простреливает тело искорками.
— Ты не представляешь, как я мечтаю тебя поцеловать. Меня на части рвет от потребности, — ухмыляется муж жестко.
Но мне, самому себе.
— Так не останавливайся, — молю.
Поднимаю руку, и сама касаюсь идеального лица, острых скул, упругих губ, колючих щек.
— Боюсь напугать, родная, — смотрит глаза в глаза, а я тону и не хочу спасаться, растворяюсь, — своей страстью боюсь напугать.
