И безмерно привлекательный. Узкое скуластое лицо, высокий лоб, крупный с горбинкой нос, глубоко посаженный темно-серые глаза, узкие губы. Двухдневная небритость на лице добавляет дерзости и брутальности образу, делая его серьезнее, старше, жёстче. И волосы очень необычного цвета. Темно-серые с пепельным отливом.
Никогда такого оттенка не встречала, хотя, я и сама еще та а-ля необычность.
— Прости…те, — выдаю шепотом, ловя темнеющий взгляд на своих губах.
— Можешь обращаться ко мне на «ты», Мира, — нависает он всё также, не желая отходить.
Я же пошевелиться боюсь, комкая в повлажневших ладошках края юбки и дыша часто и поверхностно.
— Что у тебя с глазами? — выстреливает он неожиданным вопросом, отчего я отшатываюсь назад, впечатываясь лопатками в дверь. — Они странные.
Райдэн моментально сокращает расстояние и нависает надо мной, упираясь одной рукой чуть выше плеча, второй медленно ведет по скуле, подбородку, а потом чуть вздергивает его вверх, чтобы мы смотрели друг другу в глаза.
— Отвечай, — приказывает он, чуть щурясь.
— Я… У меня проблемы со зрением, плохо вижу без линз, — стараюсь говорить так, чтобы альфа не почуял ложь.
— Да-а-а, у людей вообще паршивое здоровье, не то что у волков, — кивает удовлетворенно мужчина, приняв моё лепетание, как должное. — Слабые вы, человечки.
Молчу. Не отвечаю. Ему не нужны лишние фразы.
Но и стоять так долго не вариант. Его или меня могут хватиться в любой момент. Поэтому уточняю по делу:
— Чем помочь? У меня не так много времени.
— Прямо сейчас ничем, — улыбается довольно.
Ему нравится моя немногословность и сообразительность.
— Тогда?
— Вечером. Я хочу, чтобы ты составила мне компанию за ужином… и осталась до утра.
— ЧТО? — чувствую, как пересыхает в горле, отчего произнести вопрос получается лишь одними губами.
— Ну что ты так волнуешься, Мира? Поверь, я тебя не обижу, — склоняется ниже Райдэн, опаляя горячим дыханием ухо и шею, а потом втягивает мой запах глубоко и показательно протяжно. — Я же тебе понравился. Отрицать глупо.
— Нет, — качаю головой от абсурдности услышанного.
Зато моя Серебрянка навострила уши, затаившись. В отличие от меня это предложение её нисколько не смущает.
Вот же вертихвостка!
Ругаю её мысленно и аккуратно легонько дотрагиваюсь до груди волка, стараясь его отодвинуть.
Никаких рамок и личных границ. Он буквально окутывает меня своей аурой силы, совершенно не скрывая потребностей.
— Я не могу, простите, — опускаю стыдливо глаза, но тут же вскидываю их вверх.
