— Только и это еще не всё. При мне тоже «ребятки» нагрянули, на больших черных машинах прямо у магазина и встали.
— И тоже кого-то ищут, — подсказываю замолчавшему деду.
— Верно. Эти ищут невесту своего… альфы. Оборотни, значит. Хотя, думается мне, что и первые со вторыми тоже не люди.
— Не люди, — подтверждаю на автомате, пытаясь понять: кто эти три команды ловцов.
Если одни — это те, от кого в лесу сбежала, вторые — парни Райдэна, ну, а вдруг, а третьи, получается, шакалы Винса.
Но, если я путаюсь…
— А они… — боюсь предположить, что за машиной приютившего меня человека могли проследить. Потому просто осматриваюсь кругом, заставляя Серебрянку напрягать слух.
— Нет, дочка, я хоть в армии и давно служил, а как уходить от противника и следы заметать, еще помню. Хвоста не было, — уверенно произносит дед Исай, а я киваю.
Не верить тому, кто старается мне всячески помочь, грубо и неприемлемо. Мы с Серебрянкой ему полностью доверяем.
Чужие.
Моя девочка, резко поворачивает мордочку в сторону накатанной лесной дороги и тщательно принюхивается.
— Кто-то едет, — поясняю лесничему, смотрящему на меня непонимающе.
Неудивительно: я вскочила, напряглась, а дальше просто впала в ступор.
— Та-ак, дочка, не боись, своих в обиду не дадим, — дед Исай, несмотря на возраст, шустро подрывается, исчезая на минуту в доме, а после возвращается с ружьем. — Иди-ка, милая, покамест, в дом пока.
* * *
— Исай, здорОво! — сиплый, будто прокуренный голос человека, вылезшего из старенькой нивы, местами прогнившей так, что видны дыры по низу крыльев капота, с облупившейся до ржавого железа грязно-зеленой краской, слышится так четко, будто тот находится от меня не в пятнадцати метрах, а в трех максимум.
— И тебе не хворать, Януш, — лесничий, как ни в чем не бывало снова сидит на скамейке, стругая палку.
Ох и хитрый прохиндей.
Качаю головой, тихонько выглядывая из окна.
Короткие до подоконника шторы, задернутые, чтобы палящее солнце поменьше нагревало и так теплый дом, служат надежным укрытием.
Прр-росто человек.
Рыкает Серебрянка, как и я, тщательно изучая постороннего.
Невысокий, лет сорока пяти, щуплый, немного сутулый, с сальными соломенными волосами, лезущими в глаза. За три минуты, что его разглядываю, раз шесть успевает провести пятерней по челке, зачесывая её назад.
