— Дочка, надо уходить, пока они заняты друг другом, — произносит тихонько дед Исай, кивая головой в сторону последних домов, откуда начинается редкий лесок.
— А он дело говорит, — хмыкает голос из темноты. — Раз ты, цыпа, такая важная птица, стоит тебя для себя сохранить. А там посмотрим, кто больше предложит.
Дед Исай вскидывает ружье, но щелчок затвора его останавливает, как и слова:
— Не стоит, мужик, я выстрелю раньше.
Говорящий делает шаг вперед, и я узнаю бугая. Самый главный из автоугонщиков наставляет на нас пистолет.
— Хорошо, — кивает дед, приподнимая пустую руку вверх, а с ту, что с оружием, так, чтобы оно смотрело в небо."
"— Тихо, но быстро двигаемся вон туда, — указывает дулом пистолета бандит в сторону дальних домишек. — Шуметь не советую. Но, кажется, с этими блохастыми вы и сами встречаться не горите желанием.
Делаем, как говорит вооруженный человек, и, держась в тени, тихонько убегаем все дальше. Однако, звуки боя не становятся тише, он, словно снежный ком, разрастается и разрастается.
Сердце колотится с каждой секундой все сильнее, кровь стынет в жилах от непонимания и ужаса. Стараюсь преодолеть себя и страх, но он, упертая зараза, все равно просачивается, от чего дрожь сотрясает руки, а ноги подкашиваются.
— Отлично, — ухмыляется у последнего дома бандит и, сделав резкий рывок вперед меня, бьет деда Исая по затылку.
Пока старик оседает на землю, потеряв сознание, бугай достает нож из голенища сапога и нагло ухмыляется:
— За него выкуп вряд ли дадут, а значит, он мне не нужен.
А ты, цыпа, иди сюда.
Бандит манит пальцем, но я качаю головой и отступаю к тому, кто меня всё это время защищал. Загораживаю собой. Маниакальный блеск в глазах вооруженного автоугонщика очень сильно напрягает. Ни за что не дам ему обидеть лесничего.
— Не подходи, — шепчу еле слышно.
Уверена, стрелять он не станет, так как привлечет внимание остальных, а нападение постараюсь предотвратить. Пусть совсем не умею драться, но я — оборотень, и скорость реакции у меня быстрее.
— Зря, — оскаливает зубы с золотыми коронками тот, кого называли недавно Ферзём, — всё равно заставлю. Только по-плохому, раз по-хорошему не умеешь.
Мерзавец сплевывает на землю, а затем, сделав обманный маневр, кидается ко мне, чтобы отпихнуть и полоснуть ножом по шее деда Исая.
Перевоплотиться в Серебрянку не успеваю. Одежды на мне столько, что я в ней скорее запутаюсь и только всё испорчу. Потому бросаюсь на руку с ножом, чтобы ее перехватить. Получается.
