Платье хоть и осталось прежним, но Ноев никогда не обращает внимание на мой внешний вид. Спреем, убирающим чужой запах, обрызгалась основательно. Благо, такого средства в комнате столько, что можно ванную заполнить доверху и искупаться без проблем. Папа в своё время закупил несколько коробок, чтобы всегда было впрок на непредвиденный случай.
Где тогда прокол?
Хмурюсь в душе, а на публику изображаю удивление и внимательно слежу за Ноевым, подкрадывающимся ко мне, словно хищник.
Линзы!
Осеняет вдруг. Но как не вовремя.
Вот дурочка! Мия-Мия.
Ругаю себя за дело.
— А тебе идёт, — хмыкает мой жених, останавливаясь буквально в шаге. Затем засовывает руки в карманы черных классических брюк и перекатывается с пятки на носок. — Мне нравится. Хочу, чтобы при встрече со мной ты их носила всегда.
Прищуривается и замирает, ожидая ответа.
— Хорошо, — киваю, самой себе напоминая заводную куклу.
Но Винсу нравится. Замечаю, что хмурые морщины на его лице слегка разглаживаются, и плечи заметно расслабляются.
Фух, всё сделала верно.
Не успеваю порадоваться, как снова всё меняется. Шум на улице заставляет Ноева резко вскинуть голову и метнуться к окну.
Кто там?
Спрашиваю мысленно и тут же узнаю ответ.
— Выскочка, — шипит на грани слышимости Винс, с такой силой сжимая край подоконника, что дерево под пальцами начинает поскрипывать.
Мне же становится не по себе. Бета пугает агрессивностью и злостью, горящей в глазах.
— Я запрещаю тебе подходить к окну! — отдает резкий приказ, оборачиваясь и сверля меня недобрым взглядом.
— Хорошо, — вновь соглашаюсь, стараясь сгладить ситуацию, которой совершенно не понимаю.
— Надо было тебя вывезти из дома и спрятать в городе на резервной квартире или на краю поселка в свободном доме запереть, — выдает Винс, словно разговаривает сам с собой."
"А я теряюсь. То, что слышу, пахнет наглостью и бесчинством. Мне вообще теперь кажется, что папа поступил опрометчиво, скрыв меня ото всех, кроме этого оборотня, возомнившего себя невесть кем.
Да, отец старался защитить, сберечь.
Но то, как ведет себя последнее время Винс, больше напоминает ограничение свободы и самоуправство. А моя комната превращается в карцер.
— Но мой дом здесь, — напоминаю бете о том, что в пылу жажды власти он начинает забывать.
— Здесь дом альфы, — с таким пафосом высказывается мужчина, будто ко мне этот факт не имеет никакого отношения.
— Именно так, бета Винс, — устав склонять голову, Серебрянка огрызается, а я вместе с ней.
