Поцелуй вечности

Она поскребла сапогом по асфальту, решив, что пора сменить тему:

— Кстати, а почему мы стоим на улице?

Тео прислонился к стене и сунул руки в карманы пиджака, сшитого на заказ. Его черные волосы были короче, чем в прошлый раз; аккуратные завитки обрамляли уши и заканчивались над воротником. Люди часто принимали их за родственников, что забавляло Тео. Ему нравилось притворяться ее старшим братом — это доставляло ему извращенное удовольствие.

Мот уже решила, что он не ответит, и в этот момент их взгляды встретились.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал, что ты вернулась. Не сейчас.

Она нахмурилась. Какого дьявола он затевает? Разве мало затащить ее на встречу именно сейчас, когда она приехала в город на службу в честь матери!

— Ты обещал мне год свободы, Тео. Мое время еще не закончилось. Это несправедливо.

— Жизнь несправедлива, дорогая моя.

Его глаза превратились в два куска камня, улыбка исчезла.

— Но ты обещал… — начала она, ненавидя себя за слабость.

Мот обхватила себя руками, словно была не в состоянии терпеть боль, грызущую ее изнутри.

— У меня есть для тебя работа, — произнес Тео, прерывая ее размышления. — Нечто особенное. На сей раз только моя маленькая Мот может мне помочь.

Прошло всего десять месяцев ее… каникул, и она уже понадобилась? Украсть что-то? Ему всегда нужно было что-то украсть.

— Дерьмо собачье! Я тебе не нужна — это просто отговорка.

Он широко распахнул глаза, изображая изумление:

— Отговорка? Для чего?

— Чтобы вернуть меня.

Лицо Тео сделалось жестким, и Мот ощутила в груди знакомое напряжение, почувствовала его власть над собой. Она принадлежала ему телом и душой — если у нее еще осталась душа — и ненавидела его почти так же сильно, как любила. Сейчас ненависть, пожалуй, была сильнее.

— Скажи спасибо за продолжительный отдых, детка. Не моя вина, что ты вернулась поплакать над могилой матери.

Вся суета из-за какой-то дурацкой урны с прахом? Во время этой поездки в родной город она уже второй раз сталкивается со смертью. Шагая по Айронбридж-Коммон и обходя стороной группу подростков, по очереди отпивавших из бутылки, Мот покачала головой. Где-то в районе сердца она почувствовала острый укол зависти, но постаралась ее подавить. Ей уже никогда не суждено заниматься подобными, чисто человеческими вещами.