Поцелуй врага

– Я говорил, что ты лгунья?

Не разрешает закрыться, собирая пальцами влагу. А в меня словно вселяется бес, и просыпается неуместная гордость. Стоит блондину коснуться, чуть приласкать, в ту же минуту, словно по щелчку, я плыву. Эта мысль неприятно колет. Дергаюсь что есть сил, отталкиваюсь и глухо падаю с мужских коленей на пол. Больно и обидно! Оборотень не предвидит моего финта, потому ошарашенно наблюдает.

Оказывается, ремень на моих руках ослаблен, не застегнут, да и вообще никак не закреплен, легко освобождаюсь и, тяжело дыша, поднимаюсь.

– Если я спрошу сейчас, зачем ты это сделала, ты же не сможешь ничего ответить внятного? – бестолково хлопая ртом, я качаю головой. – Так и подумал. Я понял одно: тебе нельзя давать думать. – Оборотень поднимается, медленно приближаясь, заставляет отступать, пока я не упираюсь спиной в стену. Подхватив под бедра, рыкает: – Обхвати ногами. – Мужские пальцы собирают кружево, открывая меня. – Я не верю, что ты наконец станешь моей. – Наши взгляды скрещиваются. Растерев горячей головкой влагу, медленно входит, не давая возможности привыкнуть, подается бедрами до предела.

 – Янка, – хрипит, прижимая всем телом. Распластывает меня по стене и начинает движения. Нетерпеливые и жадные.

Как же приятно ощущать себя слабой. Илья удерживает под бедро одной рукой, а второй ныряет под джемпер и стискивает грудь, сильные пальцы играют с соском, растирая и оттягивая.

Я теряюсь в грубых, жестких ласках. Сила партнера пьянит лучше любого алкоголя.

На лице, шее, плечах оборотня клубится дымка, размывая человеческие очертания.

Мужские низкие стоны трансформируются в утробное рычание, разливающееся по моему телу вибрацией. Я прикрываю глаза, впитывая яркие пикантные ощущения, настоящие и такие правильные. Меня словно плавит изнутри, и это пламя грозит сжечь дотла. Острое жгучее удовольствие разливается лавой до мушек перед глазами, до гортанного громкого стона, до алых следов на мужских плечах.

Злючка в любом виде шикарна, но сейчас особенно: с румянцем на щеках, раскрасневшимися губами, затуманенным взглядом, блуждающим по моему лицу.

– Не отпускай, – подхватываю ее удобнее под бедра. – Как насчет душа?

– Янка, какая покорность в тоне. Балдею. Как я говорил? Э-э-э…

– Я виновата, прости меня, Илюша, – почти шепчет.

– Да, точно! Прощаю, Янка! – произношу я пафосно, толкая дверь ванной плечом.

– Эй, я просто напомнила. Это ничего не значит! – Мой взгляд прикован к движениям ее пухлых губ. – Я не считаю…

– Много говоришь.