Поцелуй врага

– Откушу, – шипит она, а мне не удается мазнуть по ее губам своими – изворачивается, прячется.

– Ты чувствуешь? – мы скрещиваем взгляды. – Ты чувствуешь?!– срываюсь и ору. Впервые терпение настолько быстро меня покидает.

– Да! Ненависть! – отвечает девица в тон мне и замахивается для удара.

Было смешно наблюдать, как хрупкая девчонка справляется с другими, а вот получать самому, оказывается, не так интересно. За пару минут знакомства удар по лицу и получил бы еще множество, если бы не увернулся.

– Надо же, мне попалась злючка, – я сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Болезненный смех рвется наружу. Спасибо, Богиня, преподнесла подарочек – экзотичный цветок с ядовитыми шипами. Я как-нибудь посмеюсь над шуткой. Потом. Нескоро.

Брюнеточка змеей извивается в моих руках. Если бы не злость в ее глазах, подумал бы, что провоцирует. Трется грудью, отталкивается лбом, касаясь лицом моей шеи. И приятно, черт бы меня побрал, даже хватку ослабил, позволяя больше.

– Интересно, что же в вас заставляет отказаться от других?

– Ты больной? – хмурится она.

Не даю возможности отвернуться, жестко фиксирую подбородок пальцами. Волчица не ожидает поцелуя, позволяет не только ощутить вкус ее губ, но и проникнуть внутрь. Несколько мгновений стоит каменным изваянием, не принимая никакого участия, растерянно хлопает глазами, я же маниакально исследую ее язычок. Первое неловкое ответное прикосновение реально срывает планку, хочется ее сожрать. Вытянутая и напряженная стрелой в моих руках, она слегка расслабляется.

– Эй, мужик. – Тот, кому брюнеточка отдавала ключи, преодолел расстояние от стола.

– Ты не понял, – мужские пальцы тянутся к моей злючке, а зверь готов вывернуть их под разными углами, – она моя девушка.

Зверь тут же дорисовывает картинку в моей голове, на которой парень принимает неестественную позу для живого человека, да и для мертвого тоже.

– Уйди, – я избавляюсь от пьяного блеяния рядом. А в голове пульсирует рычание зверя: «Моя… моя… моя…» Запах волчицы глубоко заседает, откладывается, вплетается прочными нитями.

Хаотичные выпады и атаки его друзей пару раз достигают меня. Первый удар вскользь пересчитывает ребра, но выбор невелик: или мои ребра, или спина вырывающейся волчицы. И чего она дергается? Неужели это недоразумение, что только что оторвало зад от стола, для нее имеет хоть какую-то ценность. Присоединяется третий, и становится сложнее удерживать брыкающуюся девчонку так, чтобы не подставить под чей-нибудь кулак.