Повелительница пустыни

Медлительной тенью скользила я по улице, а мой взгляд блуждал, цепляясь то за лица прохожих, изменчивые, словно морской прилив, то скользил по древним фасадам домов, хранящие безмолвные истории.

И вдруг, словно из небытия, меня накрыла волна пряного хаоса — я оказалась на рынке специй.

Шум оглушил, обрушился всей своей многоголосой яростью, подобно песчаной буре, закружившись в танце ароматов и криков.

Этот внезапный взрыв жизни контрастировал с тишиной улочки, по которой я только что шла, до острой боли в ушах.

Десятки прилавков, пестрых, как крылья бабочек, теснились в объятиях древнего каменного здания, а вокруг них в яростном танце торга кружились покупатели, с азартом выбивая скидки у купцов.

— Попробуйте, попробуйте! — хрипло зазывал старый торговец, предлагая печенье с потемневшего прилавка.

— Попробуйте, попробуйте! — обращался он то к надменной даме и ее служанке, то к широкоплечему господину с тонкими усами.

Пьянящий аромат кардамона и лимона коснулся моего обоняния. Не раздумывая, я бросила монеты на стол и, дождавшись, пока продавец ловко наполнит мне мешочек, спрятала его в складки бурнуса.

За всю короткую сделку я не проронила ни слова. Торговец же, напротив, не умолкал ни на миг: он умудрялся и обслужить меня, и нахваливать свой товар, и заманивать новых покупателей, фонтанируя красноречием, словно щедрый источник.

Солнце почти взошло, когда я остановилась в трехэтажном доходном доме.

Комнаты были почти все заняты, что было вполне ожидаемо в таком большом городе, а вот хозяин дома — широкоплечий мужчина с бородой, причесанной в нелепый ласточкин хвост, вызвал мгновенную и необъяснимую неприязнь.

В его взгляде, скользнувшем по моим рукам, когда я положила деньги на прилавок и тихо попросила: «Комнату, горячую воду и ужин», было слишком много хитрости.

Впрочем, нужно отдать ему должное, мои скромные желания на этот вечер были исполнены в считанные минуты.

Проснулась я от едва слышного скрежета в замке. Словно кошка бесшумно и молниеносно оказалась у двери, прильнув к стене.

Приоткрытая дверь должна была скрыть меня от незваных гостей. «Неужели он решил обокрасть или даже убить шантара? Безрассудные люди».

Кровать стояла в тени у самой стены, и лунный свет не касался ее, скрывая, что она пуста. Они не видели, что смерть уже стоит за их спинами.

Крадучись, они приближались к кровати, и ни одна половица не скрипнула под их тяжестью. «И это предусмотрели», — пронеслось в моей голове.