Повелительница пустыни

 — Ты, Олика, даже в доме будешь ходить с закрытым лицом. Это всех касается.

Она глубоко вздохнула и отправилась к отцу. Все, кто был на кухне, переглянулись.

По сути, наша семья состояла из родственников. Кто-то близкий, а кто-то дальний.

В основном мы приютили одиноких людей, оставшихся без близких людей.

Многие семьи принимали таких родственников, постепенно превращая их в слуг, обязанных отрабатывать свой кусок хлеба всю жизнь.

Но только не у нас. Отец и мать приняли их как полноправных членов семьи.

Мы вместе трудимся и вместе радуемся жизни.

Кроме нас пятерых: Моего отца Карима, мамы Фатимы, старшего брата Ахмеда и сестры Амии, и меня, с нами прожили шесть двоюродных тётей и троюродный дядя.

Сейчас на кухне собрались все женщины, и хотя их взгляды пересекались между собой, ни одна не решалась заговорить первой.

Каждая, казалось, была погружена в тревожные думы о судьбе Амии.

Я в ярости шинковала зелень для обеда, а в голове, словно вихрь, крутились мысли об отце и его неизвестном решении.

Но больше всего злости вызывал принц, которому вдруг вздумалось подняться с постели и прогуляться по комнате, и рассмотреть, что же за окном.

Кто его просил? Лежал бы себе спокойно, не привлекал внимания. Видимо, ему не по нраву скромный дом бедняков, вот и решил осмотреться, как на базаре.

А мы так старались не попадаться принцу на глаза, но, видно, глаза и существуют для того, чтобы смотреть.

Я украдкой бросила взгляд на остальных женщин, собираясь с духом сказать то, что у всех на уме, но так и не решилась.

Да я вообще кто? Пока ещё ребенок по меркам родных, и никто слушать меня не будет, ещё и упрекнут в плохом воспитании и непочтении.

«Ведь не её вина, что он на миг узрел её облик. Разве это столь великое преступление? Она вовсе не намеренно это совершила. Кроткая девушка, далека от тех, кто в красном квартале свои лица всякому прохожему открывают. Она…»

Мне не хватало слов, чтобы разрушить это правило для женщин, придуманное кем-то, и доказать невиновность сестры.

Мама отсутствовала долго, но вскоре послышались торопливые шаги отца.

Он вошел, и его взгляд, словно отточенный клинок, скользнул по каждому из нас, проникая в самые сокровенные уголки наших душ, будто пытаясь разгадать то, что мы тщательно скрывали.

— Этот случай останется в семье. Вы ничего не знаете и не слышали, и никогда не расскажите другим. Амия не должна пострадать. Она любит Рашида, а он её.