Повелительница пустыни

Сердце моё трепещет от нетерпения, ибо воображение уже нарисовало передо мной картину сказочного уголка, наполненного чудесами и загадками.

Скрипучая арба, пропахшая сеном, несла нас по ухабистой дороге, подпрыгивая на каждом камне, словно норовила вытрясти все внутренности.

— Ромхат, помедленнее, — попросила мама.

— Хорошо, госпожа. Только если бы не задержались из-за некоторой нерасторопной женщины, то были уже давно в городе. А так приедем уже к концу базара. — Он обернулся и посмотрел на Кару, которая недовольно бросила свой взор на него.

— Ты меня назвал неуклюжей? — запыхтела тётя, вскипая, как чайник.

— Что ты, джаным! Ты словно медленная река, несущая свои воды, щедро даря свежесть и покой.

Мы с мамой улыбнулись. Между ними с самого момента их знакомства пробежала черная кошка.

Ромхат иногда подтрунивал над полнотелой женщиной с миндальными глазами и пухлыми губами, правда, не злобно, а с какой-то нежностью.

Та в ответ только фыркала и гордо проплывала мимо, вскинув голову.

Правда, его слова не достигли ушей Кары, так как в тот миг она исчезла в проеме двери, а я, затаившись за углом, намеревалась проскользнуть мимо него и, очевидно, он не предполагал, что кто-то может услышать слова, сказанные не для посторонних ушей.

Вот и сейчас его легкая ирония побуждала её втянуться в маленькую перепалку, на которую она неизменно попадалась, как рыба на крючок.

Однако Кара лишь отвернулась, бросив на него недовольный хмурый взгляд.

Она нервно поправила накидку, стряхнула несуществующую солому с платья: похоже, что-то начинало проясняться в её сознании, ведь никто из них не ожидает, что кто-то из мужчин сможет проявить интерес, и не только простой интерес.

В своем доме тёти ходили с открытыми лицами: закон разрешал им такую вольность, потому что они были все вдовами, которых в жёны почти никто не брал.

Такой брак был очень редким: если только у мужчины оставались маленькие дети или ему нечем было платить калым за молодую девушку.

Одно только название, что жена: все понимали, что они входили в семью в качестве нянек и работниц.

Жара стояла невыносимая, и даже лёгкий ветерок не приносил облегчения.

Мы сидели в молчании, каждый погруженный в свои мысли, лишь изредка перекидываясь короткими фразами с Ромхатом.