Повелительница пустыни

Мы обменялись взглядами, и сердца наши замерли в предчувствии, пока Ромхат отворял створки.

Надежда, что это, наконец, вернулся отец, хрупкой бабочкой трепетала в груди, но вместо него во двор въехали всадники, и во главе их восседал принц.

— Девочки, по комнатам! — властно скомандовала мама.

Пока внизу суетились, принимая нежданных гостей, мы затаились в своих комнатах, стараясь не издать ни звука, и этот строгий запрет, казалось, касался в первую очередь меня: я бы не прочь подглядеть за гостями

Амия же вся сжалась от страха — испуг темной тенью залёг в глубине её глаз.

В моей комнате воздух наэлектризовался предчувствием чего-то дурного, неотвратимого.

Неужели их просто застал дождь, и они решили переждать непогоду в нашем доме? Или все же нет? Может быть, его приезд связан с чем-то другим…

— Папа, — невольно вырвалось у меня, — с ним что-то случилось?

Но тут же я одернула себя. Если бы с отцом стряслась беда, принц бы не приехал лично; о таком сообщают совсем другие люди и совсем иначе.

И все же я чувствовала, что витающая в воздухе тревога как-то связана с этими незваными гостями.

В глубине души еще теплилась наивная мысль: он же принц, что дурного он может нам сделать?

Когда шум внизу утих, я поняла, что гостей накормили, предложили нехитрую сухую одежду и предложили отдохнуть, пока за окном бушевал дождь.

Рано утром свита вместе с принцем отбыла, и я с облегчением выдохнула.

Спустившись вниз, я ощутила, как напряжение немного рассеялось, и увидела, что лица родных, хоть и тронутые усталостью, вновь обретали спокойствие.

Главное, что кошмар миновал. Принц со своей свитой уехал, и можно возвращаться к обычной жизни, к прежним заботам и радостям.

Не привыкли мы принимать таких высоких гостей, и среди нас иногда раздавался вопрос: сумели ли мы угодить ему или нет?

Мама держалась скованно, никак не могла отпустить напряжение. Пусть принц и не высказал недовольства ни едой, ни отдыхом, сомнение, словно въедливый червь, грызло её изнутри, не давая поверить его словам.

Мы сели завтракать, как раздался голос тёти:

Вопрос повис в воздухе, словно ледяная сосулька, мгновенно заморозив пространство предчувствием беды.

Тишина стала осязаемой, тяжелой, словно войлочная ткань, накинутая на наши плечи.

В глазах, устремленных друг на друга, читалось не только беспокойство, но и какое-то предчувствие неотвратимости беды.

Казалось, даже время замерло в ожидании ответа. Секунды тянулись мучительно долго, превращаясь в вечность.