Повелительница пустыни

Ты первая сссоздала этот мир, а он не сссмог принять поражение и хотел расссстроить все в твоем мире. Смотри мне в глаза, я сссмогу тебе немного помочь.

Утонув в черных зрачках змеи, моё сознание перенеслось… в небесные чертоги.

Другими словами не описать великолепие, что распахнулось передо мной: стены, сотканные из тончайшего кружева света, столик, словно парящий в воздухе; незримые цветы, источающие благоухание, и свет, ослепительно-белый, пронзительный, но в то же время кристально чистый и до боли родной.

— Сурра, у меня получилось! Смотри, какая красота!

Я не видела, кто говорит, но точно знала, что это моя энергия восхищения струилась мягкими волнами в пространстве, созерцая зелень и буйство красок, разливающийся, словно зеленый океан внизу.

— Подумаешь, получилось. Все так обыденно и предсказуемо, — раздался юношеский голос, и красивый юноша появился из ниоткуда.

В белых одеяниях и с копной золотистых волос он светился, будто источал свет, но вот лицо кривилось, то ли в пренебрежительной гримасе, то ли в смешливой.

— Кто бы говорил. У тебя пока нет ссссвоего мира, вот и завидуешь ссестре, — появившаяся змея нависла над ним.

— Зачем иметь свой мир? Меня и чужие миры устраивают. Я появляюсь там, где искры радости взлетают ввысь и каждый миг пропитан счастьем, — юноша приподнял голову и скрестил руки на груди.

— Да, уссстраивают, посссле того, как ты попыталсссся что-то сссоздать и ничего толком не получилосссь. Мир, где в реках вмесссто воды течет вино, а в таверне ты сссам разливаешь пиво сссвоим друзьям….

— …да, и на деревьях листья играют веселую музыку, а им подпевают….

— … лягушки в прудах из не забродившей браги. Голо, пустынно, сссловно все свои мозги потеряли…

— ….да что понимаешь ….

— … ничего путного….

Полемика между ними напоминала скорее спор. Каждый стремился переговорить другого, словно боясь упустить ускользающую нить истины.

Казалось, они существуют в разных плоскостях, их слова пролетали мимо, не находя отклика друг у друга.

И лишь изредка, словно случайное эхо, обрывки фраз совпадали в этом хаотичном танце словесности.

— Зато там весело, а здесь что? Зелень, цветочки, которые скоро засохнут. Нет раздолья. Развернуться негде. И вообще, такого мира, как у меня, ни у кого нет. Вот немного доработаю его, и тогда и увидите, на что я способен, — он резко развернулся, отчего его кудрявые волосы взметнулись, и исчез.

— Иллюзию нельзя доработать, которая скоро пропадет, — последние слова Сурры юноша уже не слышал.