Я даже не знаю, что случилось с Милли, когда она покинула наши места. Джед Хайнс был крутым мужиком, Энди. Когда он сказал, что дочери у него больше нет, он действительно не шутил. Никому не позволял даже упоминать ее имя. Я всегда думал, что старая Мэми найдет какой-нибудь способ, чтобы поддерживать общение с дочерью…."
"Девушка задумалась о матери Сэма и о том, что той пришлось пережить после того, как отец отрекся от нее. Андреа редко размышляла над подобными ситуациями, но ее собственная мать тоже убежала из Аркадии от своего ребенка.
Бак объяснял это тем, что она чувствовала себя здесь запертой в четырех стенах и испытывала сильный духовный гнет.
Андреа уже давно научилась не копаться в своих чувствах и перестала удивляться тому, что же именно заставило мать бросить их. Все свое детство она винила себя за то, что не смогла завоевать любовь матери. Повзрослев, она поняла, что ее вины в этом не было.
Как нельзя было винить и Дэвида, черноглазого патрульного из полиции штата, который вошел в ее жизнь, когда ей было двадцать лет.
Андреа влюбилась в него, даже ни на секунду не задумываясь о том, что он может когда-нибудь бросить ее. Но именно так все и случилось.
Он так же, как и ее мать, не вписался в жизнь маленького южного городка. Возможно, у ее матери, Дэвида и Сэма Фарли было что-то общее. Рано или поздно Сэм тоже уедет отсюда.
Высадив Бака в Аркадии, возле кафе, где тот обычно завтракал со своими старыми приятелями, Андреа отправилась в мэрию. Этим утром, прежде чем они с отцом выехали из дома, начал звонить телефон.
Отис Паркер сообщил, что подвез до города некоего Сэма Фарли. Ни о каком бумажнике он не знал, но обещал поискать и если найдет, то привезет его Баку.
Андреа зашла в свой кабинет, включила подвешенный к потолку вентилятор и набрала номер Агнес из местной телефонной компании.
– Я в полицейском участке, Агнес, а Бак сейчас в кафе. Это на тот случай, если мы с ним кому-нибудь понадобимся.
– Послушай, а как там внук Мэми? Он, в самом деле, такой грязный, жуткого вида хиппи?
– защебетала телефонистка.
– Нет. Он совсем не жуткого вида и не хиппи, – с вздохом парировала Андреа. – Ему где-то между тридцатью и тридцатью пятью, и он довольно симпатичный. Но у нас он не задержится. Кроме того, ты можешь всем в городе сказать, что здесь он всего лишь проездом. Ему захотелось посмотреть дом своей бабки, прежде чем он будет продан.
– Извини, – сухо ответила Агнес. – Это я просто так полюбопытствовала.
