Послушайте, вы не могли бы впустить меня в дом? Тут на солнце такая жара!
– Я так не думаю, – проговорил Сэм жестко. – Мне не нужно никаких супов, печений, домашних солений или просто чьего-либо общества. – Он посмотрел на оранжевую чашку, которую держал в руке и со стуком поставил ее на стол. – И еще я не хочу провести остаток жизни в тюрьме по инициативе вашего местного комитета бдительности."
"– Комитета бдительности? Что здесь такое произошло этим утром, Сэм? – смущенно поинтересовалась Андреа.
– Ваши друзья посоветовали мне, чтобы я не злоупотреблял доверием… – тут Сэм перевел свой взгляд на потолок.
– Как это они там выразились? Ангельского создания, временно выполняющего работу вместо своего отца. Я не собираюсь злоупотреблять, поэтому можете отозвать обратно своих сторожевых псов.
– А что это были за сторожевые псы? – Удивление в глазах девушки выглядело неподдельным.
– Один деятель, изрыгавший огонь только что вот здесь, был на костылях.
– Бак? Это же мой отец! Да как он сюда добрался?
– Он приковылял вместе с Отисом, дабы защитить вашу честь и убедиться, что я все-таки не переступил границ дозволенного.
Андреа почувствовала, что в ней начинает закипать злость. Так вот почему отец устроил себе этим утром выходной. Ей следовало бы об этом догадаться.
– Не волнуйтесь, ковбой. Я во всем разберусь, – мрачно пообещала она, потирая ладонью лоб. – Извините. Люди у нас здесь… иногда… бывают излишне участливы.
– Это уж точно. Но вы можете заверить их, что им не о чем беспокоиться.
Я вовсе не собираюсь крутить любовь с будущей женой предполагаемого губернатора.
Андреа вынуждена была сделать над собой усилие, прежде чем смогла спокойно заговорить:
– Жена будущего губернатора? Слушайте, извините меня за этих двоих… Они просто перегнули палку.
Сэм чуть не расхохотался. Его беспокоили не «бдительные». Его уже волновало другое. И причиной этого беспокойства была стоящая перед ним женщина.
Андреа Флеминг совсем не похожа на жену будущего губернатора. Она была сложена, как спутница первых поселенцев: высокая, с изящной талией, крепкой, возбужденно вздымавшейся грудью – явный признак того, что она переживает из-за случившегося – и бедрами, которые станут хорошими помощниками при рождении детей.
На ее коже лежал ровный загар, и она блестела теплотой солнца. Пряди ее густых темных волос уже начали выскальзывать из пучка, в который она заколола их на затылке. На этот раз ее голубые глаза извергали огонь, а не просто метали молнии.
