Он босиком прошел через весь дом, остановился на парадном крыльце и проводил взглядом машину девушки, пока она не скрылась из вида."
"Ему следовало бы поблагодарить ее за заботу, но, возможно, его любезность могла стать ошибкой. Он не мог позволить себе дать ей знать, что она глубоко запала в его душу и заставила страстно желать того, во что он не верил, чего у него никогда не было.
Сэм заметил в саду сливу, ветви которой буквально ломились от спелых золотистых плодов. Он улыбнулся. Ему понравилось, что из окна не видно ни других домов, ни людей.
Он любил уединение. Как хотелось ему верить в то, что люди здесь такие доверчивые, что никогда не запирали дверей на замок.
Сэм вышел на улицу, засунул руки в карманы джинсов и оглядел со всех сторон ветхий старый дом. Он во многом походил на него – такой же заброшенный и разваливающийся на части.
Ладно, черт возьми. Будет не слишком трудно оставить бабушкин дом немного в лучшем состоянии, чем он нашел его. Может быть, он расчистит подъездную дорожку к дому, прежде чем Андреа вернется.
А если пошарить на чердаке и в сарае. Как знать, вдруг он найдет там качели?
Бак завтракал, положив на стол загипсованную ногу. В одной руке он держал чашку кофе, в другой – шоколадное печенье.
– Где ты была, Энди? Уже почти десять часов, – спросил он вошедшую дочь.
– Это тебя, Бак, лучше спросить, где ты был?
– Ас чего ты взяла, что я где-то был?
– Во-первых, ты жуешь шоколадное печенье. Во-вторых, я ездила к дому Хайнсов навестить Сэма Фарли. Он сказал, что прямо передо мной к нему приезжали вы с Отисом.
Да как ты посмел отправиться туда и запугивать Сэма, как будто я не могу сама о себе позаботиться? – Андреа даже покраснела от злости.
– Да я вовсе не проверял тебя, Энди. – Бак с каким-то упрямым выражением посмотрел на дочь, но в следующую секунду признался: – Я слышал, как ты всю прошлую ночь ворочалась в постели. В последнее время это с тобой постоянно происходит. Луиза считает… Я хочу сказать, меня это очень беспокоит.
– Ты разговаривал с Луизой Роберте обо мне? Здорово! – Андреа в сердцах шлепнула ладонью по крышке стола и отвернулась от Бака, в глазах которого застыло озадаченное выражение.
Стараясь успокоиться, она подумала о том, что отцу, в общем-то, не возбраняется говорить о ней с Луизой. Так чего же она так злится?
– Извини, Энди. Мне просто иногда кажется, что я не слишком хорошо заботился о тебе. Я ничего не соображал в воспитании девочек. Женщины понимают некоторые вещи… лучше.
