– Значит, в Аркадии можно прослыть благоразумным, если захочешь?
– Видимо, да, – задумчиво ответила Андреа.
Она могла бы сказать ему, что ей известен такой случай. Она когда-то была настолько благоразумна, что даже отец ничего не узнал о том, что она влюбилась в такого же чужака.
Каким-то абсурдным образом Сэм в отношении многого оказался прав. В последнее время Андреа все чаще и чаще ловила себя на мысли, что, на самом деле хочет как-то встряхнуть этот город, сделать что-то абсолютно безумное. Однако протест давался нелегко и требовал слишком высокой цены.
Подъехав к своему дому, девушка припарковала машину под высоким деревом.
– А что касается этого печенья, – с невинным видом продолжил Сэм, – то вы мне, конечно, не поверите, шеф Флеминг, но я еще в детстве слышал о знаменитом печенье, которым славится Аркадия. Может и слишком много времени, потребовалось мне, чтобы получить возможность попробовать его, но оно, видимо, того стоит.
Сэм сказал «печенье», но Андреа поняла по мечтательному тону его голоса, что он имел в виду другое.
Печенье, похоже, было для него каким-то иным символом, но она пока еще не знала, что он под этим подразумевает.
Мужчина с каким-то отсутствующим видом смотрел через окно, поглощенный созерцанием ее белого деревянного домика и ухоженного двора.
– У вас есть качели, – пробормотал он. – Их затеняют кусты жимолости, и они смотрятся уютно. Мне следовало бы знать об этом.
Когда Андреа вышла из машины и стала подниматься по ступенькам крыльца, Сэму ничего не оставалось, как последовать ее примеру.
Девушке отчаянно хотелось успокоить свои все еще пошаливающие нервы. Любой жест или слово Сэма слегка выводили ее из равновесия, а теперь его поступки полностью озадачили Андреа.
Мужчина не взошел на крыльцо, а сел на качели и принялся почти благоговейно раскачиваться взад и вперед. При этом он не переставал улыбаться.
– Все в порядке, ковбой?
– Я себя прекрасно чувствую, шеф. Я просто думаю. – Хотя, по правде сказать, собраться с мыслями он пока не мог. Куда бы он ни посмотрел – ему всюду виделось прошлое Андреа, благополучное и безмятежное.
Он никогда не понимал извечного стремления своей матери поселиться здесь. Ведь для него все места, где бы он ни оказывался, были одинаковы.
Стряхнув с себя временное, задумчивое оцепенение, Сэм заставил себя улыбнуться:
– Значит, вы здесь живете?
– Да. Вы бы лучше зашли в дом, там прохладнее. Солнце сейчас нещадно палит. У вас может случиться тепловой удар."
"– Я привык к жаре.
