"
"– Возможно, нам обоим необходимо изменить свой образ жизни, – неуверенно произнесла Андреа. – Я думаю, вы не будете против салата, – добавила она, переходя с тарелкой в руках из кухни на затененное крыльцо. – Для более плотной пищи слишком жарко.
– Ах да, точно. Салат – это замечательно.
Насчет жары она права, подумал Сэм, но салат или кондиционер не охладят кого-нибудь из нас двоих.
Он вышел следом за девушкой на крыльцо и сел за столик, покрытый клетчатой скатертью.
– Расскажите мне что-нибудь о себе, шеф. Как же вы получили свою нынешнюю должность?
– Бак попал в аварию, преследуя водителя-лихача, превысившего скорость, и сломал ногу.
В целях экономии на его должность временно назначили меня. Мое имя уже даже внесли в ведомость на зарплату, – гордо сказала Андреа.
А как вышло, что полицейская машина не была повреждена?
– Бак находился за рулем нашего «Бронко».[1] И это случилось в его выходной.
– А вы, – наконец спросил Сэм, – чем вы занимаетесь, когда не носите полицейскую форму?
– Ничем выдающимся.
Веду делопроизводство в мэрии, собираю счета за воду и все такое прочее. Я ведь простая деревенская девушка.
– Сомневаюсь, чтобы в вас было что-то от сельской жительницы, шеф.
Какое-то время они ели молча. Тишину нарушало лишь жужжание шмеля, деловито сновавшего над грядками возле крыльца.
– А вы, Сэм? Как вы стали плотником?
– Я научился плотницкому делу в школе. У нас так всегда поступали с трудными подростками – определяли их в мастерские. Забавно, но мне это безумно нравилось.
Ведь на строительной площадке важно не то, кто ты, а то, как хорошо ты выполняешь свою работу.
Перегнувшись через стол, он стряхнул прилипшую к ее верхней губе крошку. Его неожиданное прикосновение произвело эффект электрического разряда, и Андреа поняла, что он услышал, как у нее перехватило дыхание.
– В Аркадии, – призналась она, – важно то, кто ты и чем занимаешься. Мы можем не всегда выражать свое одобрение, но если ты один из нас, тогда ты нам не безразличен.
– Не думаю, что моя мать верила в это.
Эта его реплика на некоторое время заставила ее задуматься.
– Извините меня, Сэм. Я не знаю, что там произошло. Никто из нас этого не понимает.
– А я понимаю! У нее был я, а они вышвырнули ее. Она провела остаток жизни в постоянных воспоминаниях о своем родном доме. Я никогда не понимал, почему это было так важно для нее.
– Я думаю, – растягивая слова, произнесла Андреа, – это потому, что наши корни питают нас, становятся якорем, когда начинается буря.
