Эд улыбнулся, качнул головой и издал вздох, подразумевавший фразу. «Я же говорил вам».
Сэм отвернулся и зашагал обратно к саду.
Сердито посмотрев на Пиньона, Андреа бросилась вслед за Фарли.
– Подождите, Сэм! Я знала, что он собирается превратить это место в участок для хранения строительного оборудования. Но это было еще до того, как вы… прежде чем я… Вы же не собирались оставаться здесь, и я не думала, что это имеет какое-нибудь значение, – тихо сказала она.
Сэм остановился и повернулся к девушке.
– Имеет, – он еле сдерживался, и ему не удавалось скрыть глубину своего горя.
А потом он ушел, растворившись в сумерках, словно призрак. Андреа поняла, что поразила Сэма в самое сердце. И это имело Значение. Огромное значение.
Глава 6
Андреа захлопнула регистрационный журнал, откатилась на своем кресле от стола и положила ноги на полку шкафчика для папок-скоросшивателей. В городе было слишком тихо. О Сэме ничего не было слышно целую неделю с тех самых пор, как произошла авария с машиной Отиса Паркера.
А после того, как Андреа перестала сердиться на Эда Пиньона, она, похоже, какое-то время больше ничего не услышит и о нем.
А может Сэм просто избегает ее? Андреа не представляла себе, как увидеться с ним. Дом Мэми стал для Сэма каким-то символом, символом его прошлого и одновременно будущего. Не сообщать ему, о планах Эда разрушить дом тогда казалось ей несущественным. Андреа долго размышляла над случившимся. Но если Сэм решил остаться, то для него первым препятствием станут налоги. С тех пор, как он признался, что не собирается уезжать, ей не хотелось разрушать его воспоминания о доме старой Мэми.
Она не считала это ложью, но Сэм придерживался иного мнения. И его молчание было еще более угнетающим.
За прошедшую неделю Бак часто занимался своими делами, предоставив дочь в основном самой себе. Эта столь разительная перемена в его поведении даже вызывала у нее подозрения. И что было еще более странно – он вообще перестал упоминать о Сэме.
В отсутствие Бака Андреа полностью закончила всю канцелярскую работу в мэрии, навела порядок и в его бумагах.
Она даже вымыла полы во всей тюрьме, разве что только не выкрасила здание снаружи. А она нанялась бы и покраской, если бы наверняка знала, как сделать это, не испачкав полицейской формы."
"Устало, закрыв глаза, Андреа обмахивалась бумажным веером Бака. Термометр за окном показывал тридцать градусов – и это в тени! От усталости она была сама не своя. Последнее время она вообще плохо себя чувствовала.
