Сглатываю, чтобы снять давление со слуха, но в салоне и правда становится тише.
Наклоняюсь к иллюминатору и смотрю, что там. Грозовой фронт остался позади. А впереди синеет небо с белоснежными облаками, словно там и не ведают, что творится совсем рядом.
— Мы выбрались, да? — Теплое дыхание касается моего уха, заставив пульс биться чаще.
— Да. — Поворачиваюсь и смотрю в блестящие, чуть покрасневшие глаза. На дрожащих ресницах заметны следы от слез.
Наши лица так близко, что я ловлю легкий, почти невесомый аромат парфюма.
Вдыхаю глубже и дурею от этого запаха. Такого нежного и такого дурманящего. Жадно вглядываюсь в каждую черточку ее лица, и у меня такое чувство, что мы знакомы уже давно, а я даже не знаю ее имени!
— Правда? — выдыхает мне в лицо. Взгляд горит надеждой, а губ едва касается робкая улыбка.
— Правда, — отвечаю. Стираю рукой мокрую дорожку и ловлю в плен дрожащие губы.
Глава 3
ЮлианаЯ не ощущаю вибрации. Совсем. Даже внутренности перестали прыгать вверх-вниз. Сижу и боюсь дышать. А вдруг… это уже все? Но нет.
Я слышу голоса, могу пошевелить пальцами на руках и осторожно пытаюсь ногой нащупать свои туфли, которые сняла, когда мы взлетели. Кажется, они куда-то сдвинулись, когда самолет сильно накренило. Но искать свою обувь по салону самолета — самое меньшее, что меня сейчас волнует. Делаю вдох и чувствую запах мужского парфюма. Свежий, морской и такой… будоражащий. Приоткрываю глаза и вижу своего соседа, наклонившегося через меня. Как же обалденно от него пахнет, что я украдкой вдыхаю еще раз, чтобы насладиться сполна.
— Мы выбрались, да? — спрашиваю. И, вместо того чтобы выглянуть самой в иллюминатор, как завороженная, рассматриваю мужчину.
— Да, — отвечает, и мой взгляд сцепляется с бархатом его глаз.
— Правда? — Мне хочется сказать что-то другое, но от радости, что все позади, не могу выразить словами то, что чувствую сейчас. Облегчение, радость — это лишь песчинка того, что творится в моей душе. От понимания, что нагаданное предсказание, которым пугали меня всю мою жизнь, не сбудется, слезы счастья сами текут по щекам.
Губы дрожат, пытаясь изобразить улыбку, но выходит криво. На самом деле мне хочется разрыдаться, выпустить эмоции, но приходится сдерживать их, чтобы не выглядеть совсем уж истеричкой в глазах этого мужчины.
— Правда… — Музыкой звенит в моих ушах его голос.
Он проводит большим пальцем по моей щеке и мягко стирает следы от недавних слез. Это так трогательно и чувственно, что я опять забываю дышать.
