А через месяц сообщил, что хочет получить развод.
— Мам, ты никогда не говорила мне, почему вы с папой развелись.
— А что мне было говорить? У нас все было хорошо. Счастливая семья. А потом его как будто подменили. Был один человек, а стал другой. Ни ты, ни я ему стали вдруг не нужны. Он просто взял и ушел. Точнее, не вернулся. Его словно сглазили. Сначала я хотела узнать у Ины, что случилось, но потом решила, что это все равно ничего не изменит.
— Не сглазили, а скорее опоили. — В кухню заходит Богдан со Снежаной на руках.
— Что значит «опоили»? — спрашивает мама, взяв у него Снежану.
— Вы ни разу не слышали, как можно опоить человека, чтобы он не понимал, что делает?
— Богдан… — Взглядом намекаю, что не нужно таких домыслов, но он лишь грустно усмехается."
"— Я каждый вечер послушно выпивал перед сном чашку, которую мне лично приносили, и пребывал в святом неведении.
Хлопаю глазами и тихо ойкаю.
— Что такое? — Богдан в мгновение оказывается рядом, видимо, решив, что мне вдруг стало нехорошо.
Да, мне явно не по себе, но только совсем по-другому.
— Все в порядке. Я просто вспомнила… — Поднимаю взгляд на Богдана. — Папе ведь тоже Елена каждый вечер заваривала какой-то специальный чай.
— Вот вам и ответ.
Мама смотрит то на меня, то на Богдана.
— Пусть так. Но это нисколько не снимает его вины. Нечего пить и есть из рук чужих женщин. — Выносит окончательный приговор.
Она отдает мне Снежану и выходит из кухни. Смотрю ей в след и поворачиваюсь к Богдану.
— Ты ничего не говорил мне об этом.
— Поверь, я даже вспоминать не хочу.
— Извини.
— Тебе не за что извиняться, Юлиана.
— Диа. — Встревает Снежана, и я только сейчас замечаю, что один кулачок у нее зажат.
— Снежа, а в ручке у тебя что? Покажи маме, — прошу дочь, но она прячет кулачок за спину.
— Снеженька, давай маме покажем. Мы же с тобой договаривались, — просит Богдан, и дочь тут же разжимает свои пальчики.
На маленькой ладошке лежит изумительное золотое колечко со вставками из бесцветных сверкающих камней.
И это совсем недетское украшение.
— Богдан, она еще очень мала для таких «игрушек».
— А это не ей, а тебе. Да, Снежана? Это маме?
— Диа, — подтверждает дочь.
— Давай, мы наденем его маме, можно? — спрашивает разрешение у нее, а не у меня, и Снежана согласно кивает, будто что-то понимает в этом. — Иди-ка сюда.
Он ставит Снежану на угловой диван нашей старенькой обеденной зоны, которую мы с мамой решили не менять, пока Снежа не подрастет.
