"
"Именно это мне хочется сказать «заботливой» Елене Васильевне, сокрушающейся, как она сожалеет, что моя память до сих пор не восстановилась. В матери Дарьи пропадает такой талант, который есть далеко не у каждого актера.
— Богдан, вы с Дашенькой уже так давно никуда не ходили. — Заходит издалека моя теща.
«Не только никуда не ходили, но и давно уже не спим вместе. Но, видимо, ваша дочь не все вам рассказывает».
— Может, в ресторане бы вдвоем посидели? Раньше…
Меня передергивает от этого слова, и мое движение не ускользает от внимания Елены Васильевны.
— Прости! Не хотела тебя задеть…
— Боюсь, что ничего не получится, — бросаю сухо. — Игорь Алексеевич просил помочь с последней проверкой. А поскольку пока я помню не все тонкости, — особо выделяю интонацией временной союз, но мой намек остается незамеченным, — то мне нужно еще раз просмотреть некоторые рабочие моменты, чтобы быть уверенным и не подвести начальство.
— Ой, это начальство вечно все преувеличивает, — беспечно отмахивается Елена Васильевна.
— Никуда ваша работа не денется, а Дашенька скучает…
«Как-то не заметно, чтобы Дашенька сильно уж скучала. По крайней мере, ей точно есть с кем общаться по ночам».
— От меня тут мало, что зависит, Елена Васильевна. Вылет завтра.
— Что? Какой вылет? Куда? На сколько дней? — Один за другим сыпятся вопросы, а на безупречном лице проскальзывает настоящий испуг.
— Я не уточнял на сколько, — лгу, глядя прямо в глаза. Вот правду говорят, с волками жить… — Вам лучше спросить это у своего мужа, — смело предлагаю, зная, что она точно не станет этого делать.
Все совершенно не так. Но, как я уже выяснил, Новицкий никогда не обсуждает с женой свою работу, поэтому я без малейшего зазрения совести использовал его в своих целях, напросившись в «помощники», хотя помощник из меня так себе, но надо же как-то восстанавливать пробелы.
— Игорь же прекрасно знает, что тебе не стоит…
— Не волнуйтесь, Елена Васильевна. Я чувствую себя прекрасно. В последнем результате МРТ все показатели в норме.
Тем более, я почти уверен, что оказавшись в привычной среде, мне будет легче вернуть остатки памяти.
— Остатки? — хмурится Елена Васильевна.
— Да. Некоторые моменты я уже вспомнил… — Раз меня здесь держат за идиота, пусть и на себе попробуют это состояние.
— Но ты ничего не говорил… — произносит растерянно. — Это… Это так… неожиданно и трогательно… — лепечет.
«Трогательно — это точно. «Тронуться» однозначно можно».
— А Дашенька знает?
— Конечно.
