— Даже когда спит?
— Он у нее всегда под подушкой.
— Ну вот! Не под семью же замками! Тебе всего-то нужно приютить на одну ночь своего друга, то есть меня, дождаться, когда уснет твоя жена, и на некоторое время позаимствовать ее гаджет. Это намного проще, чем искать данные через заархивированные сайты.
— Не проще. — Отрезаю.
— Почему?
— Потому что я не собираюсь больше ни минуты проводить в том доме. А с Дарьей я встречусь, чтобы только обсудить наш развод.
— А пока ты будешь заниматься затянутым бракоразводным процессом (а он затянется, это я тебе как доктор говорю), Юлиана успеет не только выйти замуж, но и родить пару ребятишек.
Если уже не вышла… — Простреливает в сознании, и от одной этой мысли хочется сдохнуть.
«Той ночи не должно было быть…», «Мы оба совершили ошибку…», «Я не хочу, чтобы Дарья узнала об этом…», «Да, Богдан. Аборт…» — Всплывает в памяти, и кровь отливает от моего лица.
Видимо, это так заметно, потому что Бессонов обеспокоенно спрашивает:
— Дан, что случилось?
— Юлиана была беременна, — признаюсь другу.
— Она собиралась уехать и… сделать аборт.
— Да е… лочная шишка в глушителе! — ругается Бес. — И ты ей поверил?
— Кому?
— Юлиане.
— Тогда я думал, что успею ее остановить и… — Я замолкаю, потому что и не успел, и не остановил.
Глава 16
ЮлианаМоя маленькая Снежинка крепко держит своими крошечными ручками мои пальцы, и смотрит на меня огромными, до боли узнаваемыми, глазами. Глазами, которые я так и не смогла забыть, как ни старалась. Да и как забудешь, когда каждый день смотришь на уменьшенную копию того, кто навсегда забрал половину твоего сердца.
«Ребенок будет очень похож на своего отца». — Предсказание Инайят сбылось в точности. Еще в роддоме необычный цвет глаз моей дочери привлекал к себе много лишнего внимания.
«Два черные агата», — любит напевать Данка. Только она, как и я, знает, что глаза у моей дочери не черные, а темно-черешневые, такие же как и у ее отца. Отца, который не должен узнать о ее рождении.
Я каждый раз отгоняю от себя непрошенные мысли о Богдане, но не проходит ни одного дня, чтобы я не думала о нем, или он не снился мне ночью.
Иногда я представляла себе, как бы все сложилось, если бы он не оказался женихом моей сестры, или я больше его не увидела.
— Тогда бы он оказался чьим-нибудь другим мужем! — уверенно заявляет Аличева, жестоко спуская меня с небес на землю.
Я уже не виню себя так, как это было при возвращении домой. Ради своей малышки, я приняла судьбу такой, какая она есть.
