Повенчанные временем

Просто достал из сундука два кубка и плеснул туда янтарной жидкости из бутылки, стоявшей на краю стола, и протянул один собеседнику.

Пить не хотелось, но отказываться означало оскорбить память умерших.

Тяжело вздохнув, он залпом опустошил кубок, даже не почувствовав вкуса напитка.

– Да, вот еще что! – достав из-за пазухи (полнейшее пренебрежение этикетом!) бумаги, Дайон протянул их Жюсту. – Я нашел это у Бенуа.

– Хорошо.

Больше они не сказали друг другу ни слова. Отставив кубок, Дайон ушел к себе. Ложиться он не стал, понимая, что это бесполезно.

Просто присел на край кровати и оперся подбородком на сплетенные пальцы. Мысли постоянно возвращались к гибели Мэтью. Герцог дорого бы дал, чтобы вернуться в прошлое и отослать парня в лагерь, вместо того, чтобы тащить на верную гибель. Хотя это могло фатально закончится для него самого. При этой мысли герцога захлестнуло отчаяние.

Что бы он ни делал, как бы ни поступал, его путь устилало слишком много смертей. Малодушно захотелось сбежать, затеряться где-нибудь в Эвендейле или Лексонии, стать изгнанником и, наконец, насладиться одиночеством и покоем.

– Можно? – Ставший знакомым за эти недели голос разрушил неподобающие мечты.

Герцог вздохнул и обернулся. Виола стояла на пороге. В серых глазах светилось сочувствие.

– Вы что-то хотели? – На всякий случай он бросил взгляд поверх головы девушки. Рассвет еще не наступил, и оттого ее визит выглядел весьма двусмысленно.

– Жюст рассказал про Мэтью.

– Да, – мрачно кивнул Дайон.

– Я… просто… все это не должно было случиться!

– Именно. Я допустил ошибку, которая стоила еще одной жизни.

Он ожидал гневной отповеди или упреков, но Виола покачала головой.

– Вы не виноваты! – горячо возразила она. – Вы всего лишь хотели спасти одну жизнь!

– Но не спас, а погубил еще одну.

Заметив, что она намеревается спорить, герцог шагнул к Виоле и приложил палец к ее губам:

– Не спорьте, гибель Мэтью – моя вина, и мне придется нести эту ношу до конца своих дней.

– Да, мы давно уже решили, что вы – мазохист.

– Кто-кто?

– Тот, кто любит страдать.

– Господи, Виола, вы-то что знаете о таких вещах?

– Немного. Зато, кажется, вы пришли в себя!

Дайон невольно рассмеялся:

– Несносная девчонка!

– Анри тоже вечно так говорит, – небрежно отмахнулась она. – Пойдемте к костру? Я заварила чай.

Дайон невольно улыбнулся.

– Пойдемте.

Рука об руку они пересекли поляну и присели на поваленное дерево, у которого их уже ждали две кружки.