Повенчанные временем

Вы не только пытались отговорить его от безумства, но и спасли ему жизнь. – Она прикусила губу, а потом тряхнула головой и решительно закончила: – Так что я должна поблагодарить вас!

– Не стоит, если это не доставит вам удовольствия. – Дайон не смог сдержаться и не поддеть ее.

Девушка взглянула на него, гневно сверкнув глазами."

"– Ну что вы за человек?! – с укором произнесла она. – Вы же видите, что мне трудно! Могли бы и помочь! Или, хотя бы, помолчать!

Ее возмущение было настолько искренним, что герцог не выдержал и рассмеялся.

– Простите, но у вас действительно плохо получается приносить извинения, – улыбнулся он.

– Я же вас предупреждала, – проворчала Виола, даже не пытаясь выдернуть ладонь.

– Тем ценнее ваш поступок. – Герцог ободряюще улыбнулся. – Делать то, что не нравится, всегда тяжелее.

– Говорите так, словно у вас большой опыт.

– Не поверите, колоссальный! Я почти всю сознательную жизнь делаю то, что мне не нравится.

– Вот как? – Виола заинтересованно взглянула на собеседника.

– Это невозможно, – покачал головой Дайон. Он не стал говорить, что от его действий зависит судьба всего герцогства, но невысказанные слова отдавали горечью.

– В мире нет ничего необратимого! – пылко возразила Виола.

– Смерть, – напомнил ей Дайон и сразу же пожалел об этом. Девушка снова отвернулась к костру.

– Вы правы…

Герцог тяжело вздохнул, понимая, что невольно затронул все еще бередящую рану.

Внезапно Дайон с тоской подумал, что, перенесись он на два года раньше, смог бы поговорить с отцом, спросить совета… Герцог горько усмехнулся: и тут не повезло. Рука все еще покоилась поверх ладони Виолы. Он чуть сильнее сжал пальцы, пытаясь не то приободрить девушку, не то просто разделить с ней горечь потерь. Она вздрогнула и недоуменно посмотрела на него.

– Я тоже прошел через это, – пояснил герцог. – Мне было пятнадцать лет, когда моих родителей убили.

Тяжелый вздох был ему ответом. Виола опустила голову:

– Знаете, я… я до сих пор не верю. Кажется, вернусь домой, а они там… – она моргнула, смахивая слезы. – Анри – все, что у меня осталось… Еще, конечно, есть двоюродная тетя, но это не то.

– Понимаю.

Дайон улыбнулся тому, как четко эта юная девушка сформулировала его чрезмерно сильную привязанность к Денизе.