Поверить в чудо [трилогия]

Я всегда хорошо отзывалась о Витольде, поэтому не хочу, чтобы дочь напрасно надеялась на встречу с отцом.

       Госпожа Тильда, я полагаюсь на вашу мудрость и справедливость. Поступайте, как считаете нужным, желаю вам всего хорошего.

       Витольд отложил письмо и недоверчиво посмотрел на мать, которая, сидя напротив него, куталась в большой пуховый платок и едва сдерживала слезы.

       - Там еще один конверт, внутри, - вздохнула она. - Зоя вложила в него фотографии Ольги, они подписаны. А это тебе для сравнения, - и Тильда протянула сыну знакомый альбом с его детскими снимками.

- Девочка такая замечательная! Как жаль, что я не видела ее маленькой, не обнимала, не носила на руках, не укладывала спать. Посмотри, Оля - настоящий ангелочек, а как похожа на тебя, особенно в детстве...

       И действительно, с первого же взгляда было понятно - девушка пошла в их породу, ведь черты Варгасов всегда отличались аристократичностью и особой красотой.

       - Синие глаза и белая кожа - это от нас, - прошептала Тильда, - а вот черные волосы, вероятно, от Зои?

       - Да, Зоя была брюнеткой, - кивнул головой Витольд, - хотя, если честно, я почти её не помню.

- Он внимательно рассматривал фотографии Ольги, не замечая, как они дрожат в его руках. - Я думал, что так и умру, не познав радости отцовства, - грустно заметил он, - а, оказывается, у меня давным-давно есть дочь.

       - И что теперь ты собираешься делать? - Тильда поджала губы, - потому что если не поедешь в Киев.

..

       - Непременно поеду. Неужели думаешь, что после таких новостей я смогу спать спокойно? Ведь Ольга - не только моя дочь и твоя внучка, она еще и единственная продолжательница нашего рода - рода баронов Варгас. Она должна знать историю семьи, чтобы передать ее следующим поколениям, хотя для меня это сейчас не главное. Главное - прижать ее к своему сердцу, утешить в горе, успокоить и вернуть радость жизни, как написала в письме Зоя, так что я немедленно заказываю билеты в Киев и отправляюсь в дорогу.

       - Да, - ответила мать. - Хорошо, что ты сразу с этим согласился, иначе я бы поехала сама.

       Летний Киев исходил жарой: асфальт до полудня уже становился мягким, брусчатка на Крещатике просто звенела от сухости, горячий воздух, казалось, раздирал легкие отсутствием кислорода, и только огромные ветви старых каштанов давали прохладную тень, в которой, тесно облепив скамейки, отдыхали пенсионеры.