Повешенный (СИ)

Одеты прилично, но с подобающей паломникам скромностью. Фигуры у всех троих худощавые, так это тоже понятно — набожные люди не предаются греху чревоугодия и пост свято блюдут.

На этих словах благочинный окинул укоризненным взглядом плотную фигуру главного жандарма и тяжело вздохнул. А больше сказать о путниках он ничего не может, поскольку особо их не рассматривал. Ну, паломники и паломники — вечером пришли, утром ушли, отправившись дальше по святым местам. Так многие поступают. Вроде бы они говорили, что дальше собираются отправиться на Валаам, а там уж Бог их пути ведает.

Зная отца Лаврентия не первый год, капитан Курдюмов хорошо понимал, что благочинный просто берет всю вину на себя, и при этом водит за нос столичных дознавателей. Уж больно смиренным и немощным выглядел сейчас старец, еще недавно бодро взбиравшийся по крутым лестницам и водивший его несколько часов по всем подземельям монастыря. Лев Николаевич уже хотел было открыть рот, чтобы обличить зарвавшихся святош, но тут встретился глазами с благочинным и… промолчал.

Говорят, что дознаватели хорошо чувствуют чужую ложь? Похоже, далеко не всю и не всегда. Видимо у церковников тоже свои секреты имеются. В конце концов, не его это капитанское дело — влезать в распри церковников с властями. Вон, столичное начальство приехало, пусть теперь само с ними и разбирается. Он же вину своих подчиненных не отрицает и готов понести за это заслуженное наказание. А пока проявляет должное служебное рвение и оказывает всяческое содействие следствию.

Доложил жандармам все, что знал о побеге, высказал им свои личные подозрения насчет монастыря? А что Курдюмов еще может? Стреляться, как майор Турубанов, он точно не собирался…

Внутри лесной дом, по чьей-то неведомой прихоти названный скитом, оказался просторным, хотя самые дальние его части и были перегорожены на несколько крохотных келий. Но в этом был определенный смысл — эти части дома при ненадобности можно было закрыть, чтобы не отапливать. А пользоваться только центральной его частью.

Зато общая трапезная дома была наполнена светом и воздухом. От бревенчатых стен исходил едва уловимый смолистый дух, отчего в доме не чувствовалось запаха запустения или долгого отсутствия здесь людей.

Казалось, прежние хозяева ушли отсюда совсем недавно, заботливо оставив для будущих гостей все самое необходимое для жизни. Мне всегда было интересно, как раньше на заимках удавалось сохранять запасы от дикого зверья.