Повешенный (СИ)

— Никак прислан сюда воеводой из сибирских лесов?! — рассмеялся я, вспомнив любимую сказку своей младшей дочери. Котяра действительно на первый взгляд напоминал манула своей расцветкой. Но размером он был значительно крупнее, так что в предках Котофея скорее уж отметился дикий норвежский кот.

— А вы, Павел, откуда знаете эту сказку? — страшно удивилась девушка

— Да, ее же все знают. Разве нет?

— Ну, не скажи… — покачал головой Петя — Я вот, например, не знаю.

— Зря. Очень поучительная история! Василиса, а Елизавета Ивановна у вас тоже есть?

— Вряд ли нашему Котофею нужна лиса.

У него таких «жен» в каждой окрестной деревне по десятку. Иначе откуда там взялось столько котят его окраса? Он же по болотам лучше нашего Истислава шастает.

— Глупости какие! — фыркнул Южинский — лису с котом вообще скрестить невозможно, у них потомства никогда не будет.

— Так они и не ради потомства сошлись — пояснил я — а чтобы вместе весь лес в страхе держать. Создали, так сказать, семейную преступную шайку и занялись…вымогательством.

Хотел сказать «рэкетом», но этого английского слова еще и в помине нет.

Петя тем временем снова принялся рассматривать котяру. Кажется, решил проверить, как восстанавливается его родовой дар управлять животными. И сейчас эти двое откровенно мерялись взглядами — выясняя, у кого из них круче «фаберже», и кто кого переглядит. Голубые глаза человека против звериных зеленых.

Первым дрогнул кот. Зевнул, показывая острые клыки, и с показным равнодушием отвернулся. Типа, не очень-то мне и нужно с тобой бодаться, глупый человек! Но видимо нить подчинения уже образовалась между ними, и Петя осторожно потянул за нее.

Котофей покачнулся, но устоял. А потом все-таки встал и нехотя направился к Южинскому. Запрыгнул на скамью и сел рядом с ним. Низко опустил голову, признавая тем самым свое поражение перед одаренным. За что и получил от него поощрение в виде доброго куска окорока.

Вот только и Петру победа далась ой, как нелегко! На лбу у друга даже испарина выступила, да и руки его слегка подрагивали.

Но Южинский все равно был очень доволен — родар, хоть и не в полной мере, но начал понемногу восстанавливаться.

— Силен оказался наш «воевода»? — уважительно поинтересовался я у друга

— Не то слово! — Петр погладил кота по голове — Он же почти дикий.

Котяра дернулся, но оставил без последствий такую вольность. Всячески изображая, что он мол, так увлечен окороком, что просто не заметил посягательства на свою тушку.