Повешенный (СИ)

Но в ответ получил такую истерику, что предпочел за благо отступить. Мать с ним два месяца не разговаривала и отказывалась встречаться, изображая оскорбленную до глубины души древне римскую матрону. Александру пришлось еще и вымаливать у матушки прощение за свои оскорбительные подозрения. Вопросы остались без ответа…

Иногда Николай останавливался у зеркала и подолгу рассматривал свое отражение, пытаясь найти в нем черты покойного отца и старших братьев. И не находил. Они с младшим братом были словно подкидышами в своей семье.

Но матушка их любила гораздо больше, чем старших, словно они с Михаилом были не от опостылевшего мужа, а от любимого мужчины. Тогда получается, что прав на престол у него — Николая — нет? В это невозможно поверить! Но почему-то покойный Александр очень остерегался самозванца…

В нашей сплоченной компании третий день царило подавленное настроение, которому вполне соответствовала погода за окном. Вот вроде и дождя нет, тепло, а небо низкое, в темных тучах, и в воздухе какая-то хмарь висит.

Весна встала на паузу.

Василиса, для которой Володар заменил и отца, и наставника, то и дело принималась тихо плакать, и это тоже всех нервировало. И каждый переваривал это по-своему.

Южинский дрессировал кота и читал Евангелие, что нашлось в доме. Я выходил с утра на улицу, тренировался через силу, отжимался и бегал вдоль озера. А «Маска» совсем о наших тренировках забыл. Алексей Петрович сидел, погруженный в свои тяжелые думы или стоял у окна, уставившись отсутствующим взглядом на водную гладь.

Так что после завтрака я снова заваливался спать, интуитивно понимая, что долго наше заточение теперь не продлится, а значит нужно срочно набираться сил и восстанавливать форму.

Истислава вчера отправили на разведку ' в мир' со строгим наказом в никакие монастыри не соваться и вообще не отсвечивать. Получится что-то узнать — очень хорошо. Нет — ни в коем случае никуда не встревать. Купить творога, сметаны и яиц, а ближе к вечеру вернуться в скит.

Всем было совершенно непонятно, что делать дальше. Со смертью Володара оборвались важные нити, связывающие моих новых товарищей с другими участниками предстоящего заговора. У них словно опустились руки. А самым ужасным было то, что Алексей Петрович не мог сейчас выйти из «подполья» и взять все управление на себя. Основная охота жандармов велась конечно же за ним, мы-то с Петей Южинским для царя были теперь мелкими сошками и давно отыгранными картами.