Повешенный (СИ)

Надо сдать тесты, чтобы понять уровень твоих знаний и сразу же браться за дело. Это только кажется, что два года — мало, но ты даже не представляешь, сколько можно за это время успеть, если все делать с умом и следовать плану!

— Тренировки не брошу — насупился я, догадываясь о грядущих испытаниях — даже если мне придется ходить на подготовительные курсы.

— Ни в коем случае! Спорт дисциплинирует человека, как ничто другое. И в вузы мы будем поступать с первого раза. Тут без вариантов.

И мы ведь действительно поступили.

Оба. Учителя только диву давались, когда я из вечного троечника начал превращаться в хорошиста. И нужно было видеть, как мной гордилась Ленка, когда я закончил школу без единой тройки в аттестате. А потом также уверенно поступил в Горный университет, благо конкурс там был вполне нормальный.

Поженились мы на четвертом курсе, чему теща с тестем были не очень рады. Они вообще меня поначалу недолюбливали, и я их даже в чем-то понимал: барышня и хулиган — вечная тема. Но они смирились ради счастья единственной дочери, а потом даже стали относиться ко мне с уважением, потому что когда речь заходила о семье, слово «нет» для меня вообще не существовало.

Я горы готов был свернуть! Сменил после ВУЗа три компании, но все же нашел себе такую работу, где платили достойно, и на которую я сам ходил, как на праздник. А для нормального мужчины это очень важно.

Сначала мы загородный дом построили, чтобы родившиеся одна за другой дочки росли на природе. Потом пошла в школу старшая дочь Вика — и мы тут же купили отличную квартиру.

Да, тесть тогда нам здорово помог. Но попробовал бы я не принять его помощь! Обиделся бы он страшно. А мне проще было ему потом деньги отдать, чем в ипотечную кабалу лезть. Так мы и жили, дружно решая проблемы по мере их поступления. У жены с работой тоже сложилось — ведь таких умниц, как она, еще поискать.

И вот в один миг все рухнуло… Превратив мою жизнь в пыль. Все, ради кого я жил, исчезли без следа. Как я мог вернуться в Москву и переступить порог нашего опустевшего дома?! С какими глазами я бы явился к родителям жены? И как объяснял бы им, почему я все еще жив, а их дочери и внучек больше нет? Я ведь и сам не мог себя простить за то, что меня не было с ними в последнюю минуту.

Загремел замок, прерывая мои воспоминания, и вошел Прохор с корзиной в руках.

— Ваше благородие, письмецо вам тут передали. И передачку небольшую с гостинцами.

…Письмецо в концерте — погоди не рви. Не везет нам в смерти… Нет, точно в смерти.