Повесть о суровом друге

- Вот тебе и свадьба в заводе! - сказал Васька с обидой в голосе.

Все-таки мы нашли отца. Рабочие привели его, раненного, в котельную.

Отец был весь в крови. Он сидел на ящике, откинувшись к стене. Шахтер Петя и двое других рабочих перевязывали ему голову лоскутами.

Я громко заплакал, но отец не слышал меня. Закрыв глаза, он повторял, как в бреду:

- Не может быть, чтобы эта кровь прошла даром... Не может быть!..

Бунт в городе не утихал несколько дней.

Рассказывали, что Первого мая бои шли на всех улицах.

Присланные из Бахмута казачьи эскадроны в центре города загнали рабочих за церковную ограду и начали избивать. Пленным некуда было укрыться, кроме как в церковь. А оттуда их выгонял поп. Рабочие стали защищаться церковной утварью: лупили казаков подсвечниками, палками от хоругвей, медными евангелиями. Один огрел городового кадилом. Говорят, отец Иоанн стоял на паперти и кричал: «Побойтесь бога, храм разорили!» Где там было слушать попа, если казаки рубили людей саблями!

На третий день из Екатеринослава приехал губернатор и назначил порку арестованных.

Пожарную площадь кольцом оцепили солдаты - нельзя было пройти. Рассказывали, что губернатор издевался над рабочими и перед поркой поздравлял каждого с праздником Первого мая. Дядю Ван ли и Сиротку посадили в тюрьму, многих сдали в арестантские роты. Отца моего рабочие куда-то спрятали, а дядю Митяя, как ни оберегали его рабочие, полиция схватила. Губернатор будто бы сказал: «Давно тебя ищем, со-ци-ал-де-мо-крат! Теперь нашего суда не минуешь».

Только на пятый день по городу можно было пройти спокойно. Нам с Васькой сказали, что вся Пожарная площадь забрызгана кровью. Но мы не нашли следов. Дети пожарников указали место, где стояла скамья для порки, - у самого памятника царю. А табуретка, на которой отдыхал губернатор, - напротив. Мы увидели вмятины в земле от ножек табуретки. Наверное, губернатор был жирный.

По городу разъезжала конная стража. Возле городского суда улица была запружена народом.

Мы прислушались к разговорам и поняли: судят самого главного революционера - дядю Митяя. Мы хотели протиснуться поближе, но вокруг суда разъезжали на конях казаки и, грозя пиками, покрикивали:

Мы забрались с Васькой на дерево. Отсюда были видны окна суда и дверь, у которой стоял часовой.

Под деревом собрались рабочие. Один из них, наверно, побывал на суде и горячо рассказывал:

- Судья объявляет: «Подсудимый, ваше последнее слово».