Повесть о суровом друге

При словах «помолитесь богу» царь усмехнулся. Потом он пошел в другую комнату и принес оттуда заготовленный им самим текст отречения. Оно было написано на машинке на небольшом листке бумаги. Царь поглядел на нас и сказал: «Сначала я предполагал подписать отречение в пользу сына, но потом передумал и передаю престол моему брату Михаилу».

- Шо там. Ленька? - шептал снизу Сашко.

- Пьють, - отвечал я с дерева.

- Не бьють, а пьють... из рюмок. Молчи.

Селянский министр откинулся на спинку кресла и, задумчиво глядя на недопитую рюмку, продолжал:

- .

Сашко сильно дернул меня за штанину. Я глянул вниз, и сердце мое зашлось от радости: я увидел катящийся по земле мяч, тот самый красно-синий с белыми полосками, который я видел раньше.

Я прямо-таки упал с дерева и прижался к земле, точно кошка в ожидании добычи.

Вслед за мячом из-за дома выбежал маленький, лет пяти, барчонок в коротеньких плюшевых штанишках и такой же курточке. Он догнал мяч, схватил его и, размахнувшись, бросил туда, откуда мяч прикатился. Сам барчонок, расстегивая на ходу штанишки, побежал прямо на нас. Подскочив к яблоне, где мы лежали, он остановился и присел. Мне стало до того противно, что я отвернулся, а Сашко потянулся к палке.

Я вспомнил о щепке, которую дали мне барчуки вместо хлеба. Сейчас отомщу...

- Забирай его в плен, - прошептал я, и не успел барчонок подхватить штанишки, как мы оцепили его с двух сторон.

- Руки вверх! - приказал я.

Барчонок доверчиво поднял руки, не выказывая ни малейшего страха. Наверно, он подумал, что мы играем с ним.

- Ты буржуй? - спросил я грозно.

- Я эсел, - ответил барчонок.

- Жалко бить, маленький, - сказал я.

- А вы кто? - простодушно спросил барчонок.

- Мы большевики, - ответил я как можно строже.

- А я эсел, и мой папа эсел.

Клокоча от злости, я передразнил:

- «Эсел, эсел», на колу висел! Тикай отсюда, пока по шее не надавали!

Не успел я проговорить это, как Сашко стукнул барчука по затылку, барчонок не ожидал этого и так испугался, что не закричал, а молча, то и дело оглядываясь, побежал к своему дому.

Несолоно хлебавши, сердитые, мы с Сашко вернулись на дворик деда Карпо. А тут еще, когда пролезали под проволокой, я зацепился и порвал штаны.

А в барском доме гремело веселье.