Поворот ключа

Даже если бы там была лестница с поворотом или закрытая дверь наверху, будь на чердаке включен свет, какая-то его часть все равно разбавила бы чернильную тьму на ступенях. Однако в отверстии стояла непроглядная темень. Если там кто-то и был, он проделывал свои грязные делишки в темноте.

— Я тебя слышу! — закричала я, не в силах больше сидеть и бояться. Я приложила губы к замочной скважине, мой голос дрожал от ярости и страха. — Я тебя слышу! Что ты там делаешь, извращенец? Как ты смеешь? Я вызываю полицию, так что лучше убирайся!

Господи! Внезапно я поняла, что достигла предела, и мне стало ясно, почему сбежали мои предшественницы.

Лежать так каждую ночь, прислушиваясь в ожидании, пялиться в зияющую черную дыру за дверью…

Я не видела выхода. Можно попробовать уснуть в гостиной, но если я услышу скрип и там, то окончательно свихнусь. Еще большим ужасом наполняла меня мысль, что скрип на чердаке будет продолжаться, в то время как я, ни о чем не подозревая, сплю внизу. Во всяком случае, пока я здесь, оно, что бы там ни было, не может…

У меня пересохло в горле и вспотели ладони, я боялась даже додумать ужасную мысль.

Окончательно поняв, что не усну, я завернулась в одеяло, включила свет и долго сидела с телефоном в руке, прислушиваясь к монотонному ритму шагов над головой. Из головы не выходил доктор Грант. Сандра с Биллом сделали все, чтобы избавиться от несчастного, перекрашивая и перекраивая дом, и в конце концов от старика не осталось ничего, кроме запертого ядовитого сада. И кроме того, что ходит там наверху, чем бы оно ни было.

Может, я тоже теряю рассудок? Что за чушь лезет мне в голову? Человек не может сойти с ума, не поспав всего две ночи. Не нужно драматизировать.

Но когда шаги послышались вновь, медленные и неотвратимые, страх охватил меня с новой силой. Я не могла оторвать взгляд от запертой двери, представляя, как она открывается, старческие ноги осторожно нащупывают ступеньку за ступенькой, из темноты появляется пустое, мертвое лицо, ко мне тянутся костлявые руки.

Зов доносился не сверху, он звучал у меня в голове — предсмертный хрип убитого горем отца.

Я не могла заставить себя выключить свет. Так и лежала с телефоном в руке, уставившись на запертую дверь, дожидаясь непонятно чего, пока пол под окном не посветлел от лучей рассветного солнца. Потирая затекшие руки и ноги, чувствуя легкую тошноту от усталости и недосыпа, я спустилась в теплую кухню, чтобы сделать себе тройную дозу кофе и встретить новый день.