Поворот ключа

— А люди считают, что он… — Джек прикусил язык, взглянув на Петру, и не стал продолжать, хоть девочка и не могла понять смысла нашей беседы. Мне тоже казалось непристойным обсуждать такие ужасные события при ребенке. — Ладно, не важно. В любом случае, нехорошая история. — Джек допил чай, поставил чашку в посудомоечную машину и слабо улыбнулся. — Не зря этот дом пустовал десять лет, пока его не купили Элинкорты. Никто из местных ни за какие коврижки не согласился бы жить в Струан-Хаусе, даже имей они деньги на ремонт.

Струан — кольнуло меня. Как ни старались новые хозяева, у дома было прошлое, и жители Карнбриджа помнили его историю.

— Что будем делать? — продолжил Джек.

— А почему ты спрашиваешь у меня? — удивилась я.

— Ну так проход же в твоей спальне. Я человек не суеверный, и то не обрадовался бы такому соседству.

— А что ты предлагаешь?

— Смотри, можно снова заколотить вход и ждать возвращения Сандры с Биллом, а они пусть решают. Или можно… там слегка прибраться.

— Закрасить надписи, например.

Если честно, я не собиралась спать в этой комнате. Лежать и прислушиваться к скрипу половиц, зная о жутких письменах за столь ненадежной преградой, как запертая дверь шкафа… Нет уж, спасибо. Однако заколачивать чердак в таком виде тоже не хотелось.

— Думаю, надо закрасить, — сказала наконец я. — Если, конечно, Сандра и Билл не против.

Джек кивнул, достал из заднего кармана связку и стал отцеплять чердачный ключ.

— Держи. — Он протянул ключ мне.

— Зачем? Я туда ни ногой.

— Понимаю. На твоем месте мне было бы так спокойнее.

Сжав губы, я взяла ключ — тяжелый и очень холодный — и поняла, что Джек прав. Я получила хотя бы иллюзию, что могу контролировать ситуацию. Дверь заперта, и открыть ее — только в моей власти. Я положила ключ в карман джинсов, не зная, что сказать. Джек кивнул на часы:

Черт, я опаздываю за девочками.

— Да, надо ехать. Спасибо, Джек.

— Нет… За то, что принял меня всерьез.

— Послушай, — мягко сказал он, — эти надписи даже меня испугали, а я живу в другом здании. Однако теперь все кончено. Больше не будет никаких таинственных звуков, никаких надписей, никаких догадок, что может скрываться за дверью. Да, это жутко и грустно, но мы покончили с неизвестностью, верно?

Увы, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Меня многое пугало в тюрьме, мистер Рэксем.