Поворот ключа

Женщин, которые расцарапывают себе кожу и вырывают волосы. Тех, что нюхают, колются и курят, прокладывая себе дорогу к забвению. Тех, что спят сутками напролет, не вставая с постели даже для того, чтобы поесть, пока не превратятся в бесформенный мешок с костями.

Но я должна быть с вами откровенной. Этого никак не мог понять мистер Гейтс. Я с самого начала играла чужую роль. Идеальной няни Роуэн в застегнутых на все пуговицы кофточках, с вечно приклеенной к лицу улыбкой и безукоризненными рекомендациями никогда не существовало.

За подчеркнутой опрятностью и бодрым жизнелюбием скрывалась другая девушка — которая курит, пьет спиртное и может употребить крепкое словцо, чья рука порой так и чешется шлепнуть ребенка. Я старалась скрывать свою истинную сущность — аккуратно складывала футболки, когда хотелось швырнуть их на пол, улыбалась и кивала, мечтая послать Элинкортов ко всем чертям. Когда меня водили на допросы, мистер Гейтс хотел, чтобы я продолжала скрывать свое настоящее «я». И куда привело меня притворство? В тюрьму.

Я должна говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. Если я расскажу только о хорошем, то вновь наступлю на те же самые грабли. Меня привела в тюрьму ложь. И я верю, что вытащить меня отсюда может только правда.

Проснувшись на следующее утро, я начисто забыла, что девочкам надо в школу. Когда зазвонил будильник, полежала немного, прислушиваясь, поднялись ли дети. Тишина. Я нажала отбой и вновь провалилась в сон. Через десять минут сигнал повторился.

На этот раз мне послышалось внизу какое-то движение. Я полежала еще минут десять, собираясь с духом, спустила ноги с кровати и кое-как встала. От недосыпа кружилась голова.

Спустившись в кухню, я обнаружила там не Мэдди с Элли, а миссис Маккензи, поднявшую голову от раковины и бросившую на меня неодобрительный взгляд.

— А детишки еще не встали? — спросила она, не успела я войти.

Я потерла заспанные глаза. Сейчас бы чашку кофе!

— Нет, у нас… — Что сказать? У меня не было ни настроения, ни сил рассказывать о наших злоключениях.

 — У нас была беспокойная ночь, пусть поспят подольше.

— А ничего, что сегодня понедельник, и уже двадцать пять минут восьмого, а в четверть девятого они должны быть в машине — умытые и одетые?

Зачем в машине?.. И тут меня как током ударило. Черт!

— Господи, сегодня же понедельник!

— Я никуда не пойду.

Мэдди лежала на кровати лицом вниз, зажав уши руками. Меня охватило отчаяние.