Поворот ко мне (ЛП)

Я думаю, тот, кто нас преследует, делает это с определённой целью, похожей на извращённое стремление к справедливости. Кому-то выгодно, чтобы финансирование МО было сокращено. И я подозреваю, что именно Кенди является той, от кого может происходить утечка информации. Это единственное объяснения, как кому-то стало известно о тебе. У неё одной есть для этого как мотив, так и средства.

Его хватка ослабла, и мне показалось, что в моих висках зашумело от удара. Мою грудь сдавило от истеричного смеха, который мне едва удалось сдержать.

– Если она действительно за этим стоит, – продолжил Блейн, – то находясь с ней, я смогу отвлечь её внимание от тебя. И даже если она не замешана в этом, то кто бы за этим не стоял, он мог убедиться, что мы с тобой больше не вместе, и ты больше не имеешь на меня никакого влияния. Кенди является всего лишь средством для достижения цели – способом уберечь тебя. Это её единственная для меня ценность, в особенности, если она помогает тому, кто тебя преследует.

Я не знала, что на это сказать.

Мою грудь сдавило, и казалось, что мне вот-вот станет плохо. Я всё понимала не правильно. Блейн не предавал меня. При условии, конечно, что он говорил правду. Могла ли я ему верить? Сомнение, видимо, отчётливо читалось в моих глазах, потому что Блейн обхватил моё лицо ладонями.

– Поверь мне, Кэт. – Его глаза всматривались в мои, внушая мне поверить его словам. – Я никогда не хотел причинить тебе боль. Моим единственным желанием было тебя защитить.

– Почему ты ничего мне не сказал? – мой голос был едва слышным шёпотом.

– Я хотел, – произнёс он, нахмурившись. – Собирался после Рождественской вечеринки. Но потом у тебя не получилось со мной пойти и… я узнал, что за мой там следили, потому что получил вот это.

Блейн достал из кармана джинсов свёрнутый лист бумаги. Развернув его, я прочитала пару написанных от руки строк.

По моему позвоночнику пробежал мороз. По крайней мере, в этом я не ошиблась. На вечеринке кто-то следил за Блейном.

Он осторожно забрал лист бумаги из моих онемевших пальцев, засунув его назад в карман.

– Когда ты появилась там, я даже представить себе не мог более прилюдного разрыва, особенно, учитывая, что он за нами следил. Я ненавидел себя за то, что причинял тебе боль, но, думал, что это было лучше, чем возможная альтернатива.

– Ты позволил мне думать самое худшее.

Его челюсть сжалась.

– Ты ненавидела меня за то, что я тебя предал, и это предавало происходившему необходимую реалистичность.