Бедность, конечно, относительная, но для нее, привыкшей жить шахиней, это был тяжелейший удар судьбы.
А загородное имение то выкупил для своей жены Белецкий.
Но об этом следует сказать отдельно.
***
Так же отдельно следует рассказать о судьбе Федора Кисельникова."
"С того достопамятного дня, когда он, дрожал от страха в закрытой кабинке мужского туалета, держа бесчувственную Ленку в руках, сводный братец Федечка стал практически членом семейства Белецких. И чувствовал себя совсем как любимый домашний питомец.
Потому что денег ему Костя давал сколько угодно, и за шалости особо не наказывал.
А Феде-то что? Он, как сам говорил про себя, практически достиг дзэн. Потому что сытая жизнь обеспечена до самой старости, а других амбиций у него не было. И любимая сводная сестра Ленка рядом.
Странный он был человек, и сочетал в себе вещи несочетаемые. Полная беспринципность и подлючесть, и тут же романтизм, доброта и даже внутреннее благородство. Федор странному сочетанию свойств своего характера объяснения не давал, но всегда подозревал, что это Лена, в которую он был тайно влюблен, так на него действовала.
***
Вспоминая теперь первое появление семьи Белецких после более чем двухлетнего отсутствие, можно было бы сказать, что оно всколыхнуло весь столичный бомонд. Супругу Белецкого Елену иначе как «русская донна» в желтой прессе теперь не именовали. Будучи обычной, она всегда одевалась безукоризненно и со вкусом, а уж сделавшись женой олигарха, вообще стала умопомрачительной с точки зрения столичных светских львиц и превратилась в икону стиля.
Кстати, где бы Белецкие не появились, всегда появлялись вместе, что тоже служило предметом завистливого обсуждения.
Светские красавицы, еще не так давно распускавшие о ней грязные сплетни, теперь из кожи вон лезли, чтобы набиться в подружки, однако не только манера одеваться у Елены Белецкой была безукоризненная, на память она тоже не жаловалась. А гадость, вроде той, что ей подстроили, поневоле отложится навсегда.
Потому ни Гребешковскую, ни Панькову, Лена никогда не принимала у себя. А встретившись с ними где-нибудь на светском мероприятии, была вежлива, но холодна. С ними разве что господин Кисельников, который нередко сопровождал пару Белецких, охотно общался. Но от Феди эти дамы сами нос воротили.
За глаза мстительные светские дамы называли Белецких «красавица и чудовище», намекая тем самым на темное прошлое Константина Олеговича и его многочисленные шрамы.
