Безумно дорогие автомобили один за другим подъезжали к парадному, высаживая почетных гостей и их телохранителей, а после вместе с машинами сопровождения отправлялись в специализированный гараж. Хозяева встречали вновь прибывших в огромном, богато украшенном холле. Церемония приветствия, дежурные улыбки, традиционные фразы. Пока все двигалось по плану, и для Елены особых трудностей не составляло. Правда, она с внутренним неприятием ожидала момента, когда ко всему этому обществу присоединится Сергей, но в любом случае успела к этому морально подготовиться.
Лена обратила внимание на одного из гостей, он отличался от остальных холодным, замкнутым видом. То был мужчина средних лет, высокий, худощавый, с жестким умным лицом, он показался ей нелюдимым, а его молчаливое присутствие среди оживленно переговаривающихся, явно хорошо знакомых друг с другом гостей неуместным. Однако хозяин подошел к нему, они коротко переговорили, и гость уже не выглядел отстраненным, в глазах, словно огоньки вспыхнули, но тут же снова погасли.
Он опять стал холоден и нелюдим, как каменная статуя. Константин Белецкий. Она его запомнила.
Иностранные гости и их жены – ее основная задача - были оживленны и разговорчивы. Немец солидный и галантный, американец доброжелательный, с его супругой они быстро общие темы, польскую жену господина Бергмана тоже удалось весьма удачно вовлечь в разговор. Конечно, на фоне остальных мужчин впечатляюще смотрелся итальянский мачо Энцо Маури.
Он был великолепен и галантен, но вызывал у Лены легкую улыбку, слишком уж был... слишком итальянский, это хорошо в малых дозах.
За всей этой церемонией встречи она совершенно забыла о сыне хозяина. И напрасно. Потому что, когда собрались все званные гости, хозяин объявил, что за столом к ним присоединятся его сын с супругой. Появление молодежи было встречено с энтузиазмом еще и по той простой причине, что почти все жены, кроме супруги Гусева были намного моложе своих мужей.
Говоря все это, Лешков старший нет-нет, да и посматривал в сторону переводчицы. Та держалась отменно, ни тени волнения. Откуда ему было знать, что у Лены внутри все оборвалось, когда он сделал свое заявление.
Отвлечься помогла работа.
- Все-таки странное положение, - думалось Лене, - вроде и не прислуга, но и не полноценный член этого великосветского сборища. И хорошо, что я тут просто работаю.
