Позднорожденные. Том 3

Мелочи, быт! За ним-то люди и не видят настоящей жизни.

— Ну тогда начни завтра ходить в туалет на улицу. А?

Софи подавилась оливкой.

Они с Линаром все больше молчали, зато Сцину с Шедаром было не унять. Софи казалось, что они немножко лукавят, вечно препираясь друг с другом. Словно им просто очень хочется поговорить, но положено ругаться.

Линар протянул руку и взял ее ладонь. Софи замерла взволнованно. Джон улыбался ей. Тепло, благодарно. Вечер был волшебный. Тихий уютный, сытый. Из тех, в которые так остро ощущается счастье.

Софи высвободила ладонь, пожав руку Джона.

Он отвернулся и стал подтрунивать над Шедаром.

Мелана так и не пришла, макидарцы распрощались около десяти. Линар закрыл за ними дверь и пришел на кухню. Софи убирала тарелки в раковину.

— Ты помирила Шедара со Сциной, разве не понимаешь?

— При том, что раз он принял смертную деву, то нет смысла и сестру ненавидеть. Lin'ya больше не столь довлеют над ним.

— О! Так себе, конечно, достижение, но я рада, что они не собачатся боль... ше.

Софи споткнулась на ровном месте. Линар подошел очень близко, забрал у нее из рук тарелку, осторожно поставил в раковину. Софи потеряла свое дыхание. Стояла и открывала рот, силясь что-то сказать, как вытащенная из воды рыба. Джон придержал ее лицо и поцеловал. Софи жалобно всхлипнула. Их губы разъединились с волнующим влажным звуком.

Он не дал договорить. Снова завладел губами. Линар наверное никогда настолько уверенно, по-хозяйски не целовал ее.

— Г-госпоже сердца не положено… — пробормотала Софи.

— Ты моя супруга. Мне плевать на всех, кто этого не понимает, — зашептал он, заключая ее в теплые объятия.

Они сладко, очень нежно и волнующе целовались. Так неспешно, словно впереди у них была целая вечность, чтобы быть вместе. Софи провела по его коротко остриженным волосам, Линар погладил ее шею.

— Soifi... — прошептал он на эльфийском. Снова это смешное «и» в середине имени. Софи рассмеялась. Линар осторожно гладил ее лицо.

— Ты простишь меня, правда? Ты сможешь?

Улыбка Софи потухла.

Секунду назад мира за пределами стен кухни просто не существовало, а сейчас она снова стала одной мелкой песчинкой, точкой на карте планеты. Планеты, которой скоро предстоит сгореть в войнах, провалится на сотни лет назад, снова зарасти лесами. Из-за него. Из-за ее Джона.

Она медленно высвободилась из его объятий.

— Это неважно. Я могу простить тебя. А ты? Ты сам себя простишь?

— Я сделал то, что должен был.

— Но мы тоже твой народ, Джон. Народ твоей матери.