Позднорожденные. Том 3

— Такая грязь под ногами, как я, вряд ли может претендовать.

— Он был так воспитан. Так воспитаны все макидарцы. Смертным мужчинам — ненависть, а женщинам — презрение. Это их философия, которой столетия. Но ты, я бы сказал, удостоилась ненависти. — Нилан чуть понизил голос, словно боялся, что Шедар услышит его. — Одно это уже делает тебя крайне неприятной для него. Полагаю даже... смущающей.

Софи недоуменно подняла брови. Нилан тихо посмеялся себе под нос.

— Говорят первый перст Эльтана, Илларен, ненавидел Шеланну все то время, что росло их древо.

Постоянно отговаривал Кайране от женитьбы. Ох, как они друг друга не любили.

— Значит, эльфы умеют ненавидеть друг друга?

— Разумеется. Не менее страстно, чем любить. — Нилан кивнул на коридор. Пойдем, я размещу тебя со всеми удобствами, что тут есть.

Софи отоспалась в маленькой комнатке на жестковатой койке, приняла душ в крохотном закутке, что заменял тут ванну. Быт был устроен скромно, по-походному. Койка и душ. Даже шкафа для вещей и того не было, эльфы явно не жили тут постоянно.

Вечером Софи отважилась выйти в общую комнату. Она проголодалась. К ее разочарованию, Нилана не было видно, зато за столом сидел и чертил что-то на большом листе бумаги Кайране Шедар. Он был в светлой футболке с коротким рукавом. Софи впервые увидела его запястья — по ним тянулась вязь татуировок — листья, надписи на эльфийском, узоры.

Софи открыла было рот, чтобы заговорить и тут же прикусила язык. В конце концов, перед ней был Кайране, он должен был начать разговор, если ему угодно.

А если не угодно, так Софи не расстроится ни капли.

Она прошла мимо молча, дошла до соседней комнаты, где нашлась кофеварка, крохотный холодильник и пара кухонных шкафов. Могла или нет брать отсюда съестное, Софи не знала, поэтому ограничилась чашкой кофе. Вернулась к столу и села напротив Шедара. Он отодвинул свой рисунок. Софи увидела на нем план какого-то здания, похоже, он чертил его по памяти.

Шедар замер и сжал кулаки.

— Твои слова были справедливы.

Как и упреки, — процедил он так неохотно, словно ждал, что слова таки не соскользнут с его губ. Софи размешала сахар ложечкой. — Я должен чтить выбор Линара, даже если он глуп и принесет лишь горести и ему и народу.

— Это что, извинения? — не поверила она. Наверное, два дня назад, она не стала бы его мучить, понимая как тяжело ему и это-то сказать. Но сегодня ей было удивительно безразличны чьи-либо чувства и удобство, тем более Шедара Макидарского.