Чех, как бешеный, что-то орет, при этом обзывает меня сумасшедшей. Трясет, словно я тряпичная кукла и раздевает…
Он стянул с меня теплую парку, оставил на морозе в одном свитере.
— Ты что вытворяешь?! Я тебя просил ждать! — его жадные большие руки ощупывали мое тело. — Сумасшедшая девчонка! — теребя мои волосы, он прижимал меня к себе. Потом снова принимался ощупывать. Заметила, как дрожат его руки, как учащенно бьется жилка на шее. Нас окружили мужчины, что-то понять по их лицам было сложно, все хмуро смотрели на меня.
— Чех, она не ранена, — кто-то из его людей пальцем, просунутым в дырку рукава, поднял мою куртку. Самир прикрыл глаза, глубоко два раза вздохнул, а потом зло уставился на меня.
— Я тебя под замок посажу, а на окна и двери поставлю решетки! — мужчины удивленно переглянулись, видать впервые видят его в таком состоянии. При его подчиненных я не стала говорить, куда ему стоит отправиться со своими угрозами. Пусть свою мисс «оливье» сажает под замок. Вспомнив противный насмешливый голос девицы, которую я увидела в новогоднюю ночь, я вся перекосилась.
«Самир, у нас на столе будет оливье? Я сто лет его не ела, уже и вкус не помню…»
Чех скинул с себя куртку и укутал меня. Сразу стало тепло. Теперь я принялась дрожать. То ли холод, то ли пережитый стресс. В ту сторону, где лежало тело бандита, я старалась не смотреть. Мне и так кошмары будут сниться… Они и так меня преследовали, после той ночи.
Кто-то отдал свою куртку Самиру. Несмотря на весь ужас, я не забыла, почему мы здесь…
— Может, уже полетим в больницу? Валиду нужна помощь, а истерить вы будете потом…
********* ********
Лея
Операция шла уже почти четыре часа.
Время шло, а беспокойство росло. Что там происходит? Почему так долго?
Надежда, что наконец-то Валид попал в руки хирургов и теперь все будет хорошо, стала иссякать. Петра уже давно «прооперировали» и поместили в палату. Он, правда, не стал слушать врачей и спустился к нам, хотя должен был лежать. Но разве этих вояк удержишь на больничной койке?
Самир переживал, хотя внешне могло показаться, что он спокоен.
Я ощущала на себе долгие взгляды, но в сторону Чеха не смотрела. Я не могу описать свои чувства, но мне кажется, я его ненавижу!
Прислонилась к плечу Петра и прикрыла глаза. Хотелось спать, ведь эти дни были напряженными и бессонными, но я прекрасно понимала, стоит моему сознанию расслабиться и вновь вернутся кошмары.
