Если я сейчас уступлю, Чех потеряет интерес и появится еще одна мисс «оливье», потом другая…
— Меня тошнит! — озвучивал громко первую пришедшую на ум идею и бегу в уборную. Закрываюсь. Включаю воду и прикладываю мокрые ладони к горящим щекам…
— Лея, открой! — дергает Самир ручку двери.
Пронесло… Поцелуй меня Чех, я бы не устояла! Почему я так на него реагирую?
— Лея, открой? Что с тобой? — мне нравится, что он не безразличен, даже напуган, но волновать дальше Самира не стоит он уже пытается вырвать замок.
— Резко затошнило, но уже отпустило, — кричу из-за двери.
— Наверное, съела что-то не то?
— Вряд ли я беременна, — отшучиваюсь.
Я не спешу выходить. Мне самой надо успокоиться. А то соблазнительница, чуть не стала жертвой. Маловато у меня опыта, надо чаще практиковаться, желательно в людных местах.
Выхожу, номер пуст. Что-то недолго длилось его беспокойство!
****** *******
У меня приподнятое настроение. Я уже два дня не хожу, а летаю — наконец-то мы возвращаемся в Москву. Валиду провели еще одну операцию.
Благо, что сепсиса у него нет, поэтому он быстро идет на поправку.
Мы летим с Петром он самовыписался. Самир на несколько дней еще останется с братом.
Наверное, хорошо, что нас будет разделять расстояние. Эти дни были мучительно сложными. Я продолжала придерживаться своей тактики. Соблазняла, но близко к себе не подпускала. Как только видела бешеный огонь в глазах Чеха, тут же отступала. Он каждую ночь проводил со мной в постели, был уверен, что я крепко сплю, а я то раскроюсь во сне, то прижмусь к паху ягодицами.
Вот это выдержка… Конечно, попробовал бы он нарушить границы, я бы подняла шум, но все равно в душе желала, чтобы он сорвался. А Чех лишь зверел. Настроение его портилось с каждым днем. Он даже запретил мне навестить Валида, когда тот пришел в себя. Отыгрывалась я за свои обиды. Пока я полгода страдала, он развлекался со всякими мымрами! Одного его желания мне мало, я хочу, чтобы этот сухарь проявлял больше чувств!
В аэропорту люди Самира нас встретили прямо у трапа.
— Лея, будешь скучать по тайге? — спросил Петр, когда мы подъезжали к дому Чеха.
— Я уже скучаю. По закатам и рассветам, по чистому воздуху пропитанному сосновым ароматом, по свежим ягодам, по Сохатому… — он улыбался слушая меня.
Ворота открылись и несколько черных джипов въехали во двор. Нас вышли встречать Рустам и две немецкие овчарки. Мне было стыдно смотреть им в глаза.
— Рустам, это кто? — я оборачиваюсь на женский голос. На крыльце стоит мисс «Оливье».
