К счастью, внутренние органы не пострадали. Рану мы зашили, тщательно обработали. Теперь нужно ежедневно менять повязки, колоть антибиотики и витамины. Организм сам войдет в колею.
— То есть, жить буду? — я попробовал пошутить, а кровать в такт скрипнула пружинами.
— Обязательно! — улыбнулась Алиса Сергеевна. — Организм у тебя молодой, крепкий. Ну и как я уже сказала, на солдатах все заживает как на собаке.
Отличное сравнение, блин. Тем не менее, я попытался выдавить улыбку.
— Как спасенная девочка? — поинтересовался я, вспомнив причину, по которой я оказался в госпитале.
— Цела?"
"— С ней все хорошо, насколько я знаю.
— А что с тем поселком, что был на пути лесного пожара?
— М-м… Не думаю, что я та, кто должна тебе обо всем рассказать. Да и какая разница? Это не твоя проблема. Ты и так сделал куда больше, чем требовалось. Ладно, мне пора — пациентов еще много. А ты отдыхай и набирайся сил. Вот Валентина тебе все расскажет, — она указала на стоящую рядом медсестру.
— Спасибо вам.
Алиса коротко кивнула, затем ответила:
— Да мне-то за что, я всего-лишь делаю свою работу. Это тебе спасибо, что не побоялся и спас от смерти десятилетнюю девочку. У нее вся жизнь еще впереди. Кстати, ее родители уже второй день под госпиталем дежурят, хотят лично поблагодарить.
— Да ну, ерунда! — попытался отшутиться я. — Любой бы на моем месте так сделал.
— Не любой! — твердо ответила Рубцова. — Уж я-то знаю, о чем говорю!
Затем она удалилась, а ко мне подошла медсестра, уже пожилая женщина.
Сзади нее была видна несуразная подкатная тележка, на которой стояла глубокая тарелка и кружка. Я ощутил молочный запах каши.
— Ну что, Артем… — приветливо начала она, повесив на спинку кровати белое вафельное полотенце. — Есть хочешь?
— Есть такое дело… — признался я, убедившись, что в тарелке точно каша. Затем добавил. — Очень!
* * *
Ну… Что сказать-то? Будни в военном госпитале оказались скучными!
Подъем в семь тридцать утра, что особенно раздражало. Ну, какой смысл вставать так рано? Все этот армейский распорядок — госпиталь-то военный.
В самое первое утро, едва услышав пионерскую зорьку, я вздрогнул, но уже через несколько секунд вспомнил, где я нахожусь. Советский Союз, в эпоху застоя — меня тогда еще и в проекте не было. Более того, даже мои родители только-только в школу пошли…
Затем шел завтрак. Вставать мне первые дни запрещалось, а потому и процедура питания происходила в частично горизонтальном положении.
