Пожнешь бурю

Девушка не могла понять, что за волнующее, никогда прежде не испытанное чувство на мгновение охватило ее, когда она очутилась в его объятиях. И хотя Мереуин жутко разозлило это злосчастное происшествие, она не сумела бы доходчиво объяснить, почему, точно зная, что ненавидит его, пережила такое странное ощущение, прижавшись к широкой груди, увидев красивое лицо совсем близко. Она жарко вспыхивала при воспоминании о крепком, необычайно упругом теле, о мускулистых ногах, к которым прижались ее мягкие бедра, слившись так плотно, точно они были созданы друг для друга.

– Прекрасная погода.

Мереуин вздрогнула при звуке голоса Карла Уилсона и залилась краской, боясь, как бы он не прочел на ее лице, о чем она сейчас думала.

– Д-да, – пробормотала девушка.

– Я, пожалуй, и не припомню другого такого безштормового плавания, – добавил боцман, останавливаясь рядом с ней и окидывая опытным взглядом темное небо, на котором уже поблескивали первые звезды, а над горизонтом всходил месяц.

– Нам везет, – согласилась Мереуин, приходя в себя и глядя вдаль за мягко кивающий бушприт.

 – Когда мы вернемся, будет уже конец лета. Трудно поверить, до чего быстро летит время.

– Вас так жестоко лишили весны, – проговорил Карл хриплым от переживаний голосом. – Дорогая моя мисс Макэйлис, вспоминая о том, что заставил вас вынести этот гнусный Кинкейд и что я позволил ему высечь вас, я готов убить себя за трусость!

– Вы подчинялись приказу, – утешила его Мереуин, думая, каким далеким кажется ей теперь это событие, страшно далеким от нынешнего вечера с его приглушенными красками, хотя произошло оно на борту этого самого судна, у той самой мачты, что высится сейчас прямо перед ее глазами.

«Я совершила почти полный круг, – заключила девушка, – и чувствую себя в этот вечер почти такой же счастливой, как в Кернлахе, когда ничего еще не случилось. Странно, на что способен один волшебный вечер!»

– Я не должен был допускать подобного варварства! – ворвался в ее раздумья взволнованный голос боцмана.

 – Сможете ли вы когда-нибудь простить меня?

Она сдержала улыбку, вызванную его страдальческим взглядом, который мимолетно напомнил ей любимого пса Рема, выпрашивающего подачку.

– Ну конечно же, мистер Уилсон. Я никогда вас и не винила.

– Все равно не могу отделаться от мысли, что команда и я сам в первую очередь должны были как-то этому помешать.

– И команда не могла ослушаться приказа капитана Кинкейда точно так же, как вы, – терпеливо напомнила Мереуин.