Пожнешь бурю

– Что вы собираетесь со мной сделать? – проговорила она невольно дрогнувшим голосом, а он поволок ее к кабестану, уселся и без всяких усилий бросил животом себе на колени. – Что… – в ярости начала было она, но тут же болезненно взвизгнула, когда тяжелая рука звучно шлепнула ее по ягодицам.

– Раз вы упорно предпочитаете вести себя, как ребенок, с вами и обращаться надо, как с ребенком, – провозгласил, он не прерывая своего, занятия, пока она в отчаянии молотила ногами воздух.

– Перестаньте! Пустите меня!

К своему ужасу Мереуин увидела, что команда придвинулась ближе, одни ухмылялись, другие открыто смеялись – даже Дэвид! Одного Карла Уилсона, кажется, оскорбляла эта неслыханная расправа, хоть он и не осмелился вмешаться, предупрежденный грозным взглядом серых глаз маркиза.

Мереуин продолжала борьбу, безуспешно пытаясь увернуться от тяжелой руки, а маркиз и не думал умерять силу ударов, и попка уже горела огнем.

– Ладно, милорд, хватит, – донесся, с мачты дрожащий от смеха голос матроса Аскью, спустившегося пониже, чтобы поглядеть на экзекуцию.

Хотя он и обожал юную крошку Макэйлис, но уже давно пришел к выводу, что озорное создание нуждается в твердой дисциплине, и признал наказание вполне заслуженным. Другие благородные леди, которых Аскью встречал в прошлом, всегда были нежными, скромными и никогда не лазали по снастям, однако, заключил он, сокрушенно покачивая головой, мир вообще сильно переменился.

– Ну что, – сказал лорд Монтегю, даже не запыхавшись, – будете вы вести себя прилично? – Он поднял девушку, как пушинку, перевернул, посадил к себе на колено, и ее личико оказалось так близко, что они почти соприкасались губами.

Ответом была звонкая пощечина, которая обожгла гладкую щеку маркиза, прозвучав пистолетным выстрелом в наступившей на палубе тишине. Не проронив ни слова, девушка соскользнула с колена и вихрем умчалась прочь, а маркиз глядел ей вслед с легкой усмешкой в уголках губ.

– Ну и чумная девчонка! – невольно расхохотался Аскью.

– Только уж чересчур своевольная, – посмеиваясь добавил матрос стоявший рядом с ним.

– Поглядел бы ты, так она держалась, когда Кинкейд, привязывал ее к мачте перед поркой, – обратился Аскью к молодому матросу, взятому на судно в Бостоне взамен арестованного Барроуза. – Брыкалась, точно дикая кошка, и… – Он вдруг умолк, вспомнив, как стыдно ему было за свою трусость и как глубоко взволновало отважное сопротивление юной девушки.