Пожнешь бурю

– Возможно, вы правы, – призналась Мереуин, – но другой возможности убедиться, в этом у вас не будет.

Он расхохотался:

– И как вы предполагается отделаться от меня? Мы скоро прибудем в Лондон, мисс, где меня никто не сможет остановить: ни Карл Уилсон, ни ваш лихой лейтенант. – Темные глаза с пугающей откровенностью ощупывали ее полуобнаженное тело. – Я скоро заполучу вас, Мереуин, и смогу наслаждаться вами, когда пожелаю, а вы будете упрашивать меня это сделать.

– Нет, не буду! – выкрикнула она, не в силах сдержать слез боли и отчаяния.

– Нет, будете! Теперь вы моя, Мереуин, какую бы ненависть вы ко мне ни питали.

– Я проклинаю вас! – выдавила она, и Иен почувствовал угрызения совести при виде прелестного личика, на котором уже совсем не было гнева, и мягких губ, закушенных в отчаянной попытке справиться с бегущими из глаз слезами.

Маркиз оттолкнул ее так резко, что она ударилась головой о переборку. Слезы полились ещё сильнее, Мереуин отвернулась, чтобы не видеть его красивого ненавистного лица.

– Вы забываете одну вещь, дорогая, – объявил он таким тоном, что она заплакала навзрыд. – Я не джентльмен.

Дверь за ним захлопнулась, и Мереуин зажала руками рот, сдерживая рыдания. «Я пропала, – твердила себе девушка, – пропала! Почти отдавшись ему, я показала, с какой легкостью он может распоряжаться, моим телом, и управлять чувствами». Она боялась той власти которую он над ней получил, и знала, что, как бы она не сопротивлялась, ему удастся заставить ее предать Александра и Малькольма.

Лорд Монтегю слышал ее сдавленные рыдания и на мгновение, смягчился, но тут же взял себя в руки и зашагал прочь.

Перед его мысленным взором вдруг ясно встала картина: красивый молодой офицер и золотоволосая девушка стоят, держась за руки, в сияющем свете луны и нежно улыбаются друг другу.

«Горянка» тихо скользила вниз по Темзе, и перед ней широкой сетью причалов, доков, пакгаузов открывался лондонский порт. Мереуин, затаив дыхание, стояла на носу и поражалась невероятной величине Лондона, по сравнению с которым Глазго казался маленьким и жалким, как небольшая деревушка.

Вдоль береговой линии стояли здания из известняка и красного кирпича, улицы заполняли кареты, экипажи и множество людей. Этот город был чужим для Мереуин, привыкшей к малонаселенному Северошотландскому нагорью.

От реки исходил сильный тяжелый запах, и девушка сморщила носик, что заставило Дэвида, присоединившегося к ней у поручней, насмешливо засмеяться.

– Еще хуже будет, – пообещал он.