Пожнешь бурю

Ну конечно! Как это ей раньше в голову не пришло? В Лондоне должна быть их контора, и в ней работают люди, знающие ее брата. Они помогут ей! Завтра, мгновенно решила девушка, она прикажет Фрэнсису подать карету и отправится в Сити.

Тревога на время отпустила Мереуин, и она спокойно уснула в огромной роскошной кровати, не идущей ни в какое сравнение с узенькой корабельной койкой. Проснувшись утром, она, как ни странно, поймала себя на мысли, что скучает по дивным восходам солнца и полным впечатлений дням на борту судна, чуть ли не треть года служившего ей домом.

Она села, сонно протерла глаза и сразу же увидела лежащее на стуле возле кровати бархатное зеленое платье.

Настроение было испорчено. Она лучше бы умерла, чем надела его, но лорд Монтегю не оставил ей выбора, разорвав старое платье. Одеваясь, Мереуин лениво гадала, что представляет собой эта Элизабет и что мог наплести ей маркиз, выпрашивая платье.

Может, прямо и попросил для новой любовницы? Щеки девушки вспыхнули, когда она вспомнила, как чуть было не отдалась пылающему страстью маркизу в тот день, во время шторма. Теперь она вдвойне радовалась, что в самый последний момент им помешали. Она не собирается пополнять список его бесчисленных любовниц и клянется могилой отца никогда больше не позволять себе до такой степени поддаваться чувствам.

Мереуин подошла к туалетному столику и начала раздраженно расчесывать волосы, быстро скрутила длинные золотые пряди, зашпилила на затылке, не потрудившись как следует их уложить.

Ей надо как можно скорее попасть в Сити, и помоги Фрэнсису Бог, если он встанет у нее на дороге!

Мажордома, однако, нигде не было видно. Распахнув дверь гостиной и обнаружив, что она пуста, Мереуин пронеслась было мимо столовой, но была остановлена плывущим по коридору изумительным ароматом яичницы, помидоров и копченой рыбы.

Заглянув в комнату, девушка увидела на буфете аппетитно дымящиеся блюда и вошла, решив, что может себе позволить быстренько перекусить.

– Доброе утро, мисс. Чего желаете, кофе, чай?

В дверях возник Фрэнсис и замер с отвисшей челюстью, разглядев надетое на ней платье."

"– Кровь Господня, уж это не то ли самое… – Вовремя спохватившись, он с видимым усилием согнал с лица изумленное выражение.