Пожнешь бурю

Иен бросил на нее проницательный взгляд из под темных бровей, и увидел побледневшее лицо, лихорадочно горящие глаза, полуоткрытые мягкие губы, рдеющие от поцелуя и взволнованно вздымающуюся маленькую грудь.

– По-моему, вы боитесь, – заметил он, хотя это открытие почему-то не доставило ему того удовольствия которое должно было доставить.

Она повернулась к нему полным, мольбы и страха прелестным личиком:

– Почему бы мне не бояться? Ведь вы собираетесь выставить меня на посмешище.

– Ну-ну, – добродушно буркнул Иен.

 – Я совсем не намерен бросать вас на съедение львам.

– Лучше бы мне умереть в тот день, когда Льюис Кинкейд приказал меня выпороть, – пылко проговорила она. – Это было бы милосерднее!

Он с удивлением заметил, что в синих раскосых глазах стоят, слезы и дрожащая ручка прижалась к губам.

– Ох, Алекс, – прошептала Мереуин, словно, забыв о его присутствии, – умоляю, прости меня!

Иен был потрясен этой страстной мольбой. Неужели она действительно боится не за себя, а за братьев? Неужели и правда страшится того, что скандал вокруг имени Макэйлисов отразится на Александре? А вдруг он ошибается в своем мнений о ней? Может быть, в самом деле, любовь к братьям и Кернлаху заставляет ее бороться с ним, а вовсе не чувство мест и порожденное личной ненавистью?

Вопросы, вопросы, и ответов ни на один из них у него не было, и не оставалось времени вникнуть в них поглубже, ибо карета уже стояла перед мраморными ступенями, и к ней спешили два лакея.

Один открыл дверцу, другой опустил лесенку и протянул руку, чтобы помочь Мереуин выйти. Мгновение поколебавшись, она по-детски смахнула рукой слезы и горестно всхлипнула. Лорд Монтегю ощутил безотчётную жалость.

Через минуту девушка овладела собой, мука в темно-синих глазах сменилась решимостью, и они засверкали как два ледяных сапфира, очаровательная улыбка тронула пухлые губы, и предлагавший ей помощь лакей неожиданно побагровел и споткнулся. Маркиз, состроив равнодушную мину, вышел из кареты. На лестнице он предложил Мереуин руку, она оперлась на нее, и Иен почувствовал, как напряглось ее тело, еще совсем недавно такое мягкое и податливое.

Глядя на холодное высокомерное лицо, он не поверил бы, что эта девушка только что плакала, если бы лично не был тому свидетелем.

В дверях сэр Джордж и леди Хамфрис приветствовали гостей, и Мереуин, замешкавшись всего на долю секунды, отважно пошла вперед рядом с Иеной все с той же ничего не выражающей, словно замерзшей улыбкой на губах.