Пожнешь бурю

– Разумеется… Я хорошо понимаю весь ужас вашего положения…

– Мои чувства не подлежат обсуждению, – сухо сказала Мереуин, – прошу вас оставить эту тему, – Раскосые темно-синие глаза твердо встретили его взгляд, и Уильям невольно поразился их прелести. – Чего вы хотите от меня, сэр?

Уильям нахмурился, недовольный таким оборотом дела. Он ожидал благодарности, а не враждебности и презрения! Пора, ему овладеть ситуацией. Он ведь приехал сюда спасать ее.

Я ведь писал, что хочу вам помочь.

Мереуин резко вскинула голову:

– Угрожая оглаской, если я откажусь с вами встретиться?

Он умоляюще протянул руки:

– Прошу вас, мисс Макэйлис… ваша милость, поймите, я скорее дам убить себя, нежели доставлю вам хоть, малейшее огорчение, но желаю быть абсолютно уверенным, что вы примете мое предложение.

 – Голос, его звучал хрипло. – Я и понятия не имел, кто вы такая, увидев вас в бесчувственном состоянии, и можете вообразить мое изумление, когда это выяснилось! Если бы тогда я знал ваше имя, то избавил бы вас от страданий, связанных с этим браком!

– Да, вполне возможно, – хмуро согласилась Мереуин.

 – Предав гласности мое прошлое, вы опорочили бы меня так, что на мне и трубочист не женился бы.

Уильям всплеснул руками:

– Успокойтесь, пожалуйста! Все, естественно, поняли бы, что вы жертва неблагоприятного стечения обстоятельств и что вина за ваше несчастное положение целиком лежит на маркизе. Но на самом деле это совершенно не важно, ибо я не имел намерения рассказывать кому-либо то, что знаю.

Мереуин так удивилась, что позволила Уильяму взять себя за руку, не замечая жадного блеска его глаз.

– Тогда чего же вы хотите?

Уильям прижал ее руку к своей груди и сделал шаг вперед, замирая от сознания ее близости.

– Я не в силах скрывать свои чувства, – пробормотал он, не отрывая глаз от маняще полуоткрытых губ всего в нескольких дюймах от его собственных. – Умоляю простить мою дерзость, но я хочу вас, и ничего больше!

Темно-синие глаза распахнулись, краска схлынула с прелестного личика.

– Нет! – в ужасе воскликнула Мереуин, вырвала руку и отбежала за скамью.

 – Вы с ума сошли!

– Вы не поняли, – бросился объяснять Уильям, видя ее испуг и проклиная себя за то, что не сдержался. – Я мечтаю избавить вас от печальной участи жены этого страшного человека, силой принудившего вас к нежеланному браку!

Мереуин молчала, тяжело дыша, на смертельно бледном лице горели раскосые темно-синие глаза.

– Умоляю, выслушайте меня. – Уильям остановился возле разделяющей их скамьи.