Пожнешь бурю

Мереуин невольно схватилась за свои растрепанные волосы, взглянула на грязную ладошку и беспомощно пробормотала:

– Я и не знала…

– Я подумал, что вы захотите умыться и немного почиститься, – добавил мистер Ансворт, а из открывшейся за спиной двери неспешно вошел угрюмый Энди с кувшином горячей воды, тазом для умывания, полотенцем, маленьким кусочком мыла и гребешком.

Мереуин подняла на Ансворта засиявшие синие глаза, оценив, наконец, его доброту.

– О, сэр, не могу даже выразить, что это для меня значит после чудовищного обращения, которое я здесь терпела! – При этом она метнула мстительный взгляд на стражника, который удалился без каких-либо комментариев.

– Прошу, можете не торопиться, – пригласил Ансворт, отошел к двери, прислонился к косяку и принялся наблюдать, как она намыливает и ополаскивает горячей водой лицо и руки.

Энди оставил на столе гребень, небольшое треснувшее зеркальце, и девушка, распустив волосы, начала расчесывать их, игнорируя стоявшего позади невысокого мужчину, хотя в обычных условиях постеснялась бы совершать туалет в присутствии незнакомца.

Однако в данный момент Мереуин совершенно не думала о приличиях. Она решила явиться к мировому судье в лучшем виде, убежденная, что он скорее поверит ее истории, если увидит перед собой хоть и слабое подобие леди, но и не замарашку. Тщательно расчесанные частым гребнем длинные волосы блестящим водопадом покрыли ее спину до самой талии. Мереуин быстро подобрала их, огляделась в поисках шпилек и впервые сообразила, что во вчерашней драке с Уильямом Роулингсом потеряла шляпку и чемоданчик.

"Неужели это было только вчера? Казалось, с тех пор она успела прожить тысячу жизней, и девушка, обернувшись, послала мистеру Ансворту извиняющуюся улыбку.

– К несчастью, я потеряла чемоданчик. Там были чистая одежда и запасные шпильки.

Восхищенный сияющей массой волос, он поспешно заверил, что, даже заколов локоны несколькими уцелевшими шпильками, она будет выглядеть в высшей степени презентабельно.

– Но с платьем я все равно ничего не могу поделать, – посетовала Мереуин, глядя на все еще влажный красно-коричневый бархат и запачканный, измятый плащ.

– Сомневаюсь, что мировой судья станет пристально вас разглядывать, – убеждал ее провожатый. – Вы, в конце концов, ночевали в тюрьме. Он примет это во внимание. Я хотел только предоставить вам возможность смыть с лица грязь и расчесать волосы. – Он ободряюще улыбнулся. – Кроме того, главное – это ваш рассказ.